Саудовская Аравия совместно с ещё 13 государствами объявила о создании многонационального оборонительного военно-морского альянса под своим командованием. Было заявлено, что этот шаг направлен на защиту международного судоходства, торговых путей и поставок энергоносителей от возрастающих угроз в Красном море, Баб-эль-Мандебском проливе и Аденском заливе. Это произошло после того, как атаки группировки хуситов, являющейся союзником Ирана, привели к перебоям в работе одного из самых загруженных торговых маршрутов в мире.

https://redirects.live/video/redirects/13111

Шейх Джандаль Салах

Мир вам, милость Аллаха и Его благословение, дорогие зрители! Добро пожаловать на мой канал и в мою программу, посвящённую вопросам акыды, направленным на воспитание поколения освободителей.

Многие братья просили меня начать эту серию лекций. Ранее я уделял больше внимания базовым понятиям исламской акыды, которые подробно изложил в цикле лекций под названием «Кабасатун Куръания» (قَبَساتٌ قُرآنِيَة). Однако со временем я понял, что необходимо выделить отдельные специфические вопросы, связанные с акыдой.

После этого мы непременно перейдём к рассмотрению юридических аспектов темы Джихада, которая стала особенно актуальной в наше время. Также мы затронем такие важные темы, как приказ одобряемого, запрет порицаемого, а также вопросы лояльности и непричастности (аль-уаля ва аль-бараа).

Начнём, конечно же, с исламской акыды как основы для желаемых нами перемен. Если мы стремимся изменить мышление людей, их психику и воспитать из них истинно исламские личности, то должны правильно преподнести им акыду Ислама.

Первые две лекции из этого цикла будут вводными. Я решил не переходить сразу к обсуждению ключевых вопросов акыды, пока мы не утвердим для себя две важные идеи. Лишь после этого, уповая на Аллаха, мы приступим к разбору понятий акыды, которые легли в основу воспитания сподвижников и взрастили их выдающееся поколение.

Если мы осознаем эти понятия, примем их, а затем донесём их до других мусульман, то, Иншаллах, сможем воспитать поколение, которое станет отражением поколения сподвижников, готовых продолжить их дело.

Первое, с чего нужно начать, — это понять, что исламская акыда на самом деле очень проста, ясна и глубоко влиятельна. Её понятия незаурядны, и они обязаны оказывать воздействие.

Если в акыде что-то кажется тебе непонятным, то знай, что ты изучаешь нечто, не относящееся к истинной исламской акыде. Она понятна и оказывает влияние с первого же соприкосновения, потому что её цель — произвести в человеке коренные изменения. Так произошло со всеми сподвижниками.

Если же ты изучил что-то, но это не оказывает на тебя влияния, либо повлияло лишь частично и поверхностно, потому что ты не до конца понял, о чём идёт речь, то это значит, что тебе либо неправильно преподносят акыду, либо ты изучаешь вовсе не исламскую акыду. Ты, возможно, тратишь своё время на изучение сомнительных идей, философских взглядов или концепций мутакаллимов, которые некоторые ошибочно приписывают к науке об акыде. Да наставит их Аллах!

Как я уже сказал, исламская акыда проста и ясна до такой степени, что Посланник Аллаха ﷺ мог без труда объяснить её любому арабу. Даже самый отсталый бедуин, услышав лозунг «Ля иляха илля Ллах», сразу понимал, чего от него хочет Посланник Аллаха ﷺ. Никто не просил его разъяснить значение этой фразы.

Например, однажды к нему прибыл бедуин, пожелавший примирить его с курайшитами. Это был пожилой, уважаемый человек из центральной Аравии, который услышал, что в Мекке идёт противостояние между внуком Абд аль-Мутталиба и его племенем. Все арабы знали и уважали Абд аль-Мутталиба, и этот человек решил лично вмешаться, чтобы уладить конфликт.

Придя в Мекку, он сразу направился к Посланнику Аллаха ﷺ и сказал:

«О сын моего брата! Почему я вижу, что ты доставляешь трудности своим дядям?»

Пророк ﷺ ответил ему:

«Клянусь Аллахом, я не доставляю им трудностей! Я лишь попросил их сказать одну фразу. Если они скажут её, за ними последуют арабы и не арабы!»

Тот спросил:

«Всего лишь одну фразу?»

Старик удивился, словно говоря: «И это всё? Вся проблема лишь в одной фразе? Я гарантирую, что они её скажут. Что это за фраза?»

Пророк ﷺ ответил:

«Пусть скажут: «Ля иляха илля Ллах, Мухаммад Расулю Ллах» — то есть «Нет бога кроме Аллаха, Мухаммад — Посланник Аллаха»».

Теперь подумайте: разве этот диалог между Пророком ﷺ и тем стариком можно назвать долгим научным диспутом? Они обменялись лишь несколькими предложениями. Никто ничего не уточнял, не пояснял и не писал трактатов с опровержениями.

Бедуин сразу понял, чего хотел Пророк ﷺ, и осознал суть таухида. Без дополнительных вопросов он ответил:

«О сын моего брата! Я не имею сил сказать эту фразу!»

Обратите внимание, он тут же дал свой ответ, не прося разъяснений:

«О сын моего брата! Я не имею сил сказать эту фразу! Эта фраза пугает властителей (мулюк)!»

В другой версии хадиса передаётся, что бедуин сказал:

«Эту фразу ненавидят цари (мулюк)!»

(Примечание: Мулюк — это правители, считающие власть своей собственностью).

Похожая ситуация произошла с Абу Талибом, дядей Пророка ﷺ. В последний раз он попытался примирить Пророка ﷺ с его племенем. Обращаясь к Абу Талибу, представители племени спросили:

«Чего хочет твой племянник, о Абу Талиб?»

Этот же вопрос Абу Талиб задал Пророку ﷺ, и он ответил:

«О мой дядя! Я хочу, чтобы они сказали лишь одну фразу».

Услышав это, Абу Джахль крайне удивился, полагая, что Пророк ﷺ готов отказаться от всех своих требований. На радостях он воскликнул:

«Лишь одну фразу? Клянусь твоим отцом, я готов сказать хоть десять фраз!»

Тогда Пророк ﷺ сказал:

«Скажите: Ля иляха илля Ллах, Мухаммад Расулю Ллах».

Но Абу Джахль сразу ответил:

«Только не это!»

Никто из делегации курайшитов не захотел произнести эту фразу.

Эти два примера показывают, насколько ясной и понятной для всех была исламская акыда в то время. Обратите внимание: за первый век истории Ислама, то есть в течение первых нескольких поколений мусульман, никто не устраивал длительных диспутов по вопросам акыды, и уж тем более не писал пояснительных трактатов на эту тему.

Иногда возникали небольшие прения и вопросы, но такие случаи были редкими и решались быстро и без проблем. Например, разговор между Умаром ибн аль-Хаттабом и Абу Убайдой ибн аль-Джаррахом. Он касался судьбы и предопределения, когда Умар отказался вводить армию в Шам, страдавший от чумы. Их беседа заняла меньше минуты: они обменялись одним предложением, и проблема была решена. Не было ни многочасовых диспутов, ни собраний учёных, ни многотомных трактатов.

Или возьмём другой пример: однажды мальчик задал матери правоверных Умме Саляме вопрос о том, что означает «Истиуа» (т.е. «вознесение Аллаха над троном»). Она ответила ему одним предложением, и на этом вопрос был закрыт.

Исламская акыда настолько проста и понятна, что для её понимания не требуется долгих пояснений. Ты не нуждаешься во всех этих длинных лекциях с детальными объяснениями, которые мы видим сегодня. Все эти многочисленные разъяснения и детали появились только потому, что некоторые мусульмане отошли от манхаджа Пророка ﷺ и его сподвижников, нарушив их метод восприятия акыды.

В своём естественном состоянии исламская акыда не требует долгих разъяснений, чтобы быть понятной людям. Всевышний Аллах по Своей милости изложил её суть в аятах-мухкамат — ясных и понятных каждому человеку: молодому и пожилому, мудрому и простому, арабу и не арабу. Ведь Аллах ниспослал Ислам для всех людей на земле.

По Своей милости Аллах сделал акыду Ислама настолько понятной, что её способен осознать любой человек. Во времена т.н. «саляф ас-салих», то есть первых праведных поколений мусульман, не существовало долгих разъяснений акыды. Именно этот исторический факт служит ответом каждому, кто утверждает, что следует манхаджу саляфов.

На самом деле все известные сегодня мазхабы по акыде противоречат истинному манхаджу саляфов, даже если их сторонники заявляют обратное и называют себя саляфами. Почему так произошло?

С началом второго века по хиджре в исламскую интеллектуальную среду проникли интриганы, намеренно искажавшие её. Как вы знаете, с приходом к власти династии Омейядов мусульмане продолжали высокими темпами завоёвывать новые земли. В результате Исламская Умма столкнулась с народами, у которых уже существовали свои культуры, философии, науки о логике, теология и различные религиозные практики. Эти народы сформировали идейно-политические группы, стремившиеся нанести ущерб акыде Исламской Уммы.

Например, некоторые из них пытались разрушить науку о хадисах. Они измышляли ложные хадисы или добавляли в них неизвестные имена. Против этих искажений выступили такие учёные, как Шуъба ибн Хаджадж ( شُعْبَةُ بْنُ الْحَجَّاجِ ) и восемь его учеников, включая Имама Малика, Имама Ахмада, Мухаммада ибн Сирина ( مُحَمَّدُ بْنُ سِيرِينَ ), Абу Али аль-Мадаини ( أَبُو عَلِيِّ ٱلْمَدَائِنِيُّ ) и других. Их труды защитили науку о хадисах, и позже ими воспользовались такие выдающиеся мухаддисы, как Имамы Бухари, Муслим и Тирмизи, которые окончательно сохранили и защитили знания о хадисах.

Другие решили исказить арабские стихи, созданные ещё в доисламскую эпоху. Они поняли, что, исказив эти стихи, можно исказить арабский язык, а через это нанести серьёзнейший удар по Исламу. Эти люди начали выдумывать новые стихи, заявляя, что они принадлежат доисламскому периоду, а также изменять уже известные стихи.

Им противостояли учёные-языковеды, среди которых особенно выделился Имам Сибавейх ( ٱلْإِمَامُ سِيبَوَيْهِ ). Он написал свою знаменитую книгу «Аль-Китаб», в которую внёс множество подлинных стихов доисламского периода. Сибавейх заявил, что любой стих, противоречащий этим образцам, не может считаться доисламским. Он вступил в полемику с целыми группами жителей Куфы, занимавшимися фальсификацией стихов, включая таких, как Хаммад Равия ( حَمَّادُ ٱلرَّاوِيَةِ ) и другие.

В Куфе действовали четыре группы, которые сочиняли новые стихи и выдавали их за доисламские. Это показывает, что неверующие вплотную занимались изучением аятов Корана, хадисов и даже доисламской поэзии, чтобы искажать их.

Дошло до того, что они принялись искажать историю Ислама и биографии сподвижников, интерпретируя их поступки так, как им было угодно. К сожалению, за почти полторы тысячи лет не нашлось того, кто бы глубоко и систематически занялся изучением и защитой истории Ислама.

Сегодня мы продолжаем страдать из-за искажений нашей истории, её неправильного изложения в массовом сознании. Например, фитна, случившаяся между Али и Муавией, извращалась многими, кому это было выгодно. История Ислама по-прежнему ждёт того, кто очистит её от искажений и приведёт в порядок.

Появились, конечно же, и те, кто решил исказить акыду Ислама. Эти люди уже имели опыт в таких науках, как философия, логика и теология — областях знаний, о которых арабы, жившие изолированно в Аравии, не имели представления.

Эти философы пришли к мусульманам, изложив им свои взгляды и философские умозаключения. Однако первые мусульманские учёные дали им достойный отпор. Они не поддались на их сложные построения и теологические изыскания, а ответили просто и прямо.

Учёные ясно очертили границы, показав, в чём состоит разница между истинным мнением Ислама и мнением этих философов. Во главе этой борьбы стояли такие выдающиеся учёные, как Имам Малик, Абу Ханифа, Ахмад ибн Ханбаль и другие.

Эти учёные принципиально защитили исламскую акыду, сделав это легко и просто. Они заняли ясную и понятную позицию, которая была доступна для мусульман. Именно благодаря их принципиальности акыда Ислама осталась незыблемой и защищённой от искажений.

Необходимо понимать, что против Ислама выступила философия и теология с тысячелетней историей. Однако мусульмане вовсе не обязаны отвечать на каждый их вопрос, каждую деталь или второстепенную мысль. Наша главная задача — защитить акыду и сохранить её такой же чистой, какой она была передана нам Пророком ﷺ.

Это означает выдвигать простые и ясные доказательства, а не заимствовать умозаключения наших оппонентов. Мы не обязаны останавливаться перед каждой деталью их теологических и философских построений, размышлять над их логикой и искать ответы на их вопросы.

Первые имамы мусульман прекрасно это понимали и с лёгкостью отвечали на их выпады. Они даже установили целые правила для ведения диспутов. Одно из них звучит так:

«Кто бы ни пытался исказить науку об акыде и погрузить её в исследование муташабихат или философских тем, тот человек сразу теряет авторитет, должен замолчать и быть изолированным от общества».

Это правило ясно показывает, что нельзя превращать науку об акыде в теологию, философию или калам, как это сделали евреи, христиане, огнепоклонники и другие.

Приведу пример. Все вы знаете позицию, которую занял Имам Малик, когда к нему пришёл человек и задал вопрос о значении слова «истиуа» (вознесение над Троном) в Коране. Имам Малик ответил просто и ясно, закрыв разговор и не допустив начала диспута.

Его ответ был следующим:

«Что значит слово «истиуа» — известно. Что под ним имеется в виду в Коране — неизвестно. Спрашивать об этом — новшество! А спросивший — еретик!»

Этим лаконичным ответом Имам Малик дал понять:

«Мы мусульмане! Даже сподвижники таких вопросов не задавали, и мы не будем этого делать! В аятах с такими выражениями содержится ташабух, то есть неясность. Мы не способны постичь эту неясность, и задавать такие вопросы запрещено!»

Ещё раз повторю его слова:

«Что значит слово «истиуа» — известно. Что под ним имеется в виду в Коране — неизвестно. Спрашивать об этом — новшество! А спросивший — еретик!»

Вот и всё. Имам Малик этим ответом закрыл разговор, оставив акыду ясной и свободной от излишних дискуссий.

Обратите внимание, что Имам Малик не стал открывать многотомники по теологии и не принялся зачитывать длинные страницы трактатов, чтобы защитить акыду. Его метод был прост и ясен.

Абу Ханифа придерживался аналогичного подхода. Когда к нему пришли люди, желавшие обсудить неоднозначные фразы Корана, такие как «истиуа», «рука», «глаз», «лицо» и тому подобное, он ответил: «Если ты ошибёшься в ответах по этой теме, то, как минимум, станешь неверным!»

Этим он дал понять:

«Вы в своём уме, когда побуждаете меня обсуждать такие темы? Если я допущу ошибку в этих вопросах, то рискую своей верой! Я не буду говорить об этом, потому что дорожу своим будущим как мусульманин!»

Абу Ханифа строго запрещал своим ученикам вступать в подобные диспуты, предупреждая, что это может привести к отклонению с прямого пути и даже к неверию.

Такие диспуты нельзя назвать научными и тем более разговорами об акыде. Это всего лишь изучение изначально неоднозначных текстов, к чему Всевышний запретил прибегать в поисках однозначных выводов. В Коране сказано:

فَأَمَّا الَّذِينَ فِي قُلُوبِهِمْ زَيْغٌ فَيَتَّبِعُونَ مَا تَشَابَهَ مِنْهُ ابْتِغَاءَ الْفِتْنَةِ وَابْتِغَاءَ تَأْوِيلِهِ ۗ وَمَا يَعْلَمُ تَأْوِيلَهُ إِلَّا اللَّهُ ۗ

«Те, чьи сердца уклоняются в сторону, следуют за иносказательными аятами, желая посеять смуту и добиться толкования, хотя толкования этого не знает никто, кроме Аллаха» (3:7).

Этот аят ясно указывает на недопустимость углубления в муташабихат и на необходимость сохранять ясность и простоту в вопросах акыды.

Таким образом, ты как мусульманин не обязан изучать труды философов, теологов и мутакаллимов, чтобы противостоять их вопросам и отвечать на их аргументы. От тебя требуется лишь простое и ясное понимание акыды, чтобы потом столь же просто и ясно донести её до остальных.

Подобные люди однажды подошли к Имаму Ахмаду ибн Ханбалю с аналогичными вопросами, пытаясь устроить с ним диспуты. Они спросили его про аят «истиуа». Его ответ был кратким и исчерпывающим:

«Толкование этого аята — в его чтении».

Больше он ничего не добавил. Всё, точка.

Посмотрите, как первые учёные, такие как Имам Ахмад, отвечали философам и мутакаллима, пресекали их попытки разводить пустую демагогию о темах, неподвластных человеческому пониманию. Они не позволяли философии, логике и теологии вторгаться в исламскую акыду и превращать её в богословие.

К сожалению, в будущем некоторые мазхабы, возникшие в области акыды, допустили это вторжение, погрузившись в философствование и превратив акыду в теологию и богословие.

Манхадж саляф в вопросах акыды оставался доминирующим до тех пор, пока от него не отошли такие учёные, как Василь ибн Ата ( وَاصِلُ بْنُ عَطَاءٍ ), Тальк ибн Хабиб ( طَلْقُ بْنُ حَبِيبٍ ) и Абдуллах ибн Кулляб ( عَبْدُ ٱللَّهِ بْنُ كُلَّابٍ ). Именно тогда у мусульман начались проблемы, одна за другой.

Эти трое в начале своего пути были искренними мусульманами, стремившимися защитить Ислам. Они имели здравые намерения и хотели дать достойный отпор философам и теологам всех мастей. Однако в процессе своей деятельности они допустили грубую ошибку: отказались твёрдо придерживаться манхаджа саляф, то есть методов первых мусульман.

Манхадж саляф заключался в следующем: ставить чёткие границы перед философскими идеями, отказываться вести диспуты с философами на их условиях, не принимать их правила, взгляды и терминологию. Однако эти трое заявили:

«Нет! Нужно давать этим людям ответы, понятные им, и не ограничиваться лишь верой в аяты муташабихат без их пояснения».

С этого момента начались беды. Они заимствовали у философов их методы мышления, термины и философские подходы, чтобы на их основе доказывать истинность Ислама. Именно из-за этого они отклонились от пути саляф.

Со временем некоторые из этих учёных стали либо вероотступниками, либо крайними бунтарями. Так появились манхаджи хариджитов ( ٱلْخَوَارِجُ ), мутазилитов ( ٱلْمُعْتَزِلَةُ ), мурджиитов ( ٱلْمُرْجِئَةُ ), харуритов ( ٱلْحَرُورِيَّةُ ), мухаккимитов ( ٱلْمُحَكِّمَةُ ), джабаритов ( ٱلْجَبْرِيَّةُ ), нахраванитов ( ٱلنَّهْرَوَانِيَّةُ ), куллябитов ( ٱلْكُلَّابِيَّةُ ) и других. Большая часть этих течений в итоге оказалась вне Ислама.

Позже появились группы, которых сегодня называют ахлю сунна, среди них ашариты, матуридиты и так называемый «манхадж ханбалитов». Здесь я хотел бы немного остановиться и прояснить одну важную деталь. Возможно, это кого-то удивит или даже вызовет возмущение, но это правда, которую необходимо сказать.

Когда мы слышим о «манхадже ханбалитов», нужно понимать, что этот манхадж не был основан Имамом Ахмадом ибн Ханбалем. Он появился значительно позже и был инициирован человеком по имени Абу Бакр Мухаммад ибн Хафиз Абу Дауд ас-Сиджистани ( أَبُو بَكْرٍ مُحَمَّدُ بْنُ حَافِظٍ أَبُو دَاوُدَ ٱلسِّجِسْتَانِيُّ ). Сегодня многие, кто относят себя к ханбалитам, на самом деле являются последователями именно его, а не Имама Ахмада.

Меньшая часть современных ханбалитов придерживается изначального мазхаба Имама Ахмада. Однако основная часть тех, кто называет себя ханбалитами, по сути, следуют за Абу Бакром Мухаммадом ибн Хафизом Абу Даудом.

Знайте, что когда Абу Бакр развернул свою деятельность в Ираке, первое, что он сделал — это обвинил в неверии, то есть вынес такфир, Имаму Табари, широко известному своей учёностью.

Большая часть тех, кто сегодня причисляет себя к ханбалитскому мазхабу, на самом деле следует методу Абу Бакра ас-Сиджистани в акыде, а не методу самого Имама Ахмада ибн Ханбаля. Имам Ахмад в своей основе принадлежал к манхаджу саляф, и его слова, дошедшие до нас, ясны и понятны.

Прошли века, и сегодня мы столкнулись с новой серьёзной проблемой. Исправлять ошибки этих мазхабов по акыде стало ещё сложнее, чем противостоять тем вызовам, из-за которых они возникли. Например, вызовам огнепоклонников и философов, которые пытались внедрить сомнения в исламскую акыду, используя логические и философские правила для её искажения.

В такой ситуации ясность исламской акыды, конечно же, теряется. Студенты исламских учебных заведений, желающие изучать Ислам, зачастую оказываются не в состоянии различить между базовыми вопросами акыды, которые коренным образом преобразуют человека, развивают его ум и психику, формируя в нём здравую исламскую личность, и между новообразованными вопросами, не имеющими отношения к изначальной акыде.

В результате этой путаницы наука об акыде, вместо того чтобы воспитывать возвышенных и развитых мусульман, стала формировать теоретиков, погружённых в бесконечные споры и препирательства. Эти споры не только бесполезны, но и не дают никакого решения насущных проблем Уммы.

Вы сами являетесь свидетелями этого! Посмотрите, чем занимаются те, кто называет себя учёными науки акыды. Как они помогли Умме в решении её нынешних проблем? Ответ — никак. Ноль!

Сколько тысяч людей они воспитали согласно своему методу преподавания акыды, и каков результат? В их среде не появилось ни героев, ни муджахидов, ни людей с государственным складом ума, ни борцов с тиранией. Они не смогли воспитать поколение, которое напоминало бы сподвижников, их детей и внуков.

Честно говоря, я бы хотел сразу перейти к манхаджу, то есть к методу Пророка ﷺ в преподавании акыды. Но из-за множества возникающих вопросов я решил начать с разъяснения простоты и ясности исламской акыды, чтобы показать, какой влиятельной она может быть, если преподнести её правильно. Я также стремлюсь очистить её от неясностей.

Поэтому я прошу вас, дорогие зрители, проявить терпение и посмотреть второе видео из этой серии, так же как вы терпеливо просмотрели это первое. Уже затем, Иншаллах, мы приступим к изучению понятий исламской акыды, которые коренным образом меняют человека и готовят нас к вступлению в «величайшую битву» с неверными.

На этом я завершаю сегодняшний выпуск. Я постараюсь выпускать новые видео из этой серии каждую неделю. Также я оставлю возможность для обратной связи с вами, а в будущем, Иншаллах, сделаю текстовый вариант лекций с более широкими пояснениями для тех, кто захочет углубиться в эту тему.

Благослови вас Аллах! До скорых встреч! Мир вам, милость Аллаха и Его благословение!

https://hizb.org.ua/video/redirects/13109

Безбожие никогда не было плодом честного поиска. Оно не возникает из столкновения с непреложным аргументом и не рождается в сердце, которое искренне стремится к истине. Безбожие появляется там, где душа пытается уклониться от обязанности, а воля — от покорности.

Суть безбожия — не интеллектуальная ошибка, а бегство от повинности перед Творцом. Человек спрашивает не «существует ли Бог», а «должен ли я Ему подчиниться». Его спор — это не спор разума, это спор души с Господом, Который требует.

И когда человек позволяет себе этот побег от покорности, связь между ним и Аллахом начинает разрушаться. Этот разрыв может принимать разные формы в разные эпохи, но суть его неизменна: человек пытается занять место, которое не принадлежит ему. Он отвергает власть Аллаха, чтобы подчиниться своей страсти или тем, кто обещает ему свободу, но делает его рабом.

Мироздание стоит против этого бегства как немой свидетель. Вселенная — открытая Книга. Каждая строка говорит о замысле, каждая пропорция указывает на меру, каждое движение подтверждает мудрость. Орбиты планет, порядок материи, язык законов природы — всё это не диалог, а свидетельство.

И сопротивляться этому свидетельству можно лишь софистикой — не разумом, а туманом слов, который должен заглушить голос фитры. Ведь отрицать Творца — значит отрицать порядок мира; отвергать Аллаха — значит спорить с самой очевидностью жизни.

Когда Запад восстал против искажённой религиозности, он не очистил веру — он отверг её. Философы попытались занять место пророков. Одни обожествили разум, другие — материю. Но оба пути привели к одному: к пустоте, которая потребовала новых господ. Человека оторвали от Неба, чтобы подчинить земле.

И в этом бунте против церковной власти скрывался более глубокий бунт — бунт против Самого Господа. Так возникла идеология, которая стремится не убить веру, а лишить её власти. Не доказать, что Бога нет, а добиться, чтобы Его Закон не управлял жизнью.

Чтобы человек оставался религиозным в словах, но подчинённым в делах. Чтобы поклонялся Аллаху духовно, но следовал другим господам практически.

И именно такая форма — религия без покорности, вера без закона — стала величайшей опасностью эпохи. Это не отрицание Бога, а превращение Его в символ. Не открытая война против Ислама, а растворение Ислама в культуре. Не выпадение из религии, а её превращение в оболочку, внутри которой живёт система, не восходящая к Откровению.

Человек молится, постится, произносит слова благочестия — и считает, что этого достаточно. Но его жизнь управляется законами, которые не имеют отношения к Писанию. Его решения определяются не волей Аллаха, а логикой системы. Его сознание движется в координатах ценностей, которые не несут печати Творца.

Так вера теряет сердце, а религия — своё руководство.

Поэтому безбожие современности — это не громкая фраза и не вызов. Это тихий, незаметный подмен, медленное вытеснение единобожия из жизни, пока слово «Аллах» остаётся на языке, но исчезает из порядка.

И вернуть вертикаль можно только одним путём: вернуть Аллаху исключительное право на власть, признать Его Закон мерой, а Его руководство — основой жизни.

В этом — суть вопроса: безбожие не рождается из сомнений, оно рождается из непокорности. А спасение приходит не через доказательства, а через подчинение.

Единый Господь — единственный Законодатель. И человек остаётся человеком только тогда, когда его воля склоняется перед волей Аллаха.

Сущность системы Халифата и основа, на которой она построена, ясно показывают, каким образом она решает важнейшие проблемы, стоящие перед обществом.

Мировые финансовые кризисы — это не случайные события, возникающие из ниоткуда, и не просто временные потрясения на рынках. Они являются результатом длительного накопления структурных дисбалансов, подтачивающих саму основу мировой финансово-экономической системы. Когда богатство создаётся главным образом за счёт долгов, а не производства, когда рынки превращаются в площадки для спекуляций вместо реального инвестирования и когда финансовый капитал отрывается от производственной экономики, тогда финансовый крах становится естественным итогом, наступление которого — это вопрос лишь времени.

20 июля текущего года местные и зарубежные средства массовой информации распространили телевизионное обращение Рашада аль-Алими, председателя состоящего из восьми человек Президентского руководящего совета Йемена. В своём выступлении он призвал все слои населения поддержать вооружённые силы, чтобы положить конец контролю хуситов над столицей Саной и вытеснить их оттуда после двенадцати лет управления над городом.

https://hizb.org.ua/video/redirects/13108

Среди множества аятов, говорящих о природе человека, есть один, который особенно часто подвергался искажённому пониманию. Это слова Всевышнего:

وَجَعَلْنَاكُمْ شُعُوبًا وَقَبَائِلَ لِتَعَارَفُوا ۚ

«Мы создали вас народами и племенами, чтобы вы узнавали друг друга» (49:13).

Аят, ниспосланный для того, чтобы упорядочить различия, был превращён в оправдание идеологии, которая делает эти различия центром мира. Так родилась одна из болезней модерна — попытка прочитать Коран через очки национализма, заставив его подтвердить то, чего он никогда не утверждал.

Чтобы понять, почему это — искажение, нужно вернуться назад: к времени ниспослания и к тому, как изменилась человеческая мысль спустя тысячу лет после него.

VI век: когда наций не существовало

В момент, когда был ниспослан Коран:

- не существовало «нации-государства»;

- не было слова, означавшего «француз» или «араб» в сегодняшнем смысле;

- не было идеологии, предлагающей народу стать высшей рамкой сознания.

Человек жил: племенем, родом, семьёй, городом, империей, религиозной общиной. Но не «нацией». Это слово тогда просто не имело смысла.

Поэтому первые мусульмане понимали «народами и племенами» в буквальном, социальном и административном значении: различение людей, идентификация их в договорах и свидетельствах, упорядочение прав родства и наследства, снятие межплеменных барьеров. Аят говорил о реальных фактах, а не о мировоззрении.

Коран описывает различие, но не создаёт из него первичную идентичность

Исламская мысль всегда различала: естественное чувство — любовь к родной земеле, языку, семье, и идеологию, которая пытается поставить это чувство выше того, что должно быть первичным.

Коран признаёт многообразие мира — но не сакрализует его. Он говорит: различие — средство; мерило — богобоязненность.

Первые муфассиры единодушно объясняли этот аят: «Чтобы вы узнавали друг друга, а не превозносились».

То есть смысл аята — социальный порядок и взаимное признание, а не «национальный дух», «национальный интерес» или «историческая миссия народа».

Национализм — дитя модерна, а не продолжение племени

Чтобы понять, почему аят был искажен, нужно понять, откуда родился национализм.

Он возник не в пустынях Аравии и не в сердцах племён. Его родина — Европа эпохи модерна, где:

- рухнула религиозная вертикаль,

- произошла реформация расколола церковь,

- просвещение убрало Бога из общественного сознания.

Перед обществом встал вопрос: что станет новым источником смысла? И Европа создала новую «священность» — нацию, которая: определяет добро и зло, требует исключительной лояльности, становится мерой всего.

Французская революция не только создала новое государство — она создала новую «религию». Отсюда учёные Запада и говорят: «Нация — бог модерна».

С точки зрения Ислама это ясно: национализм — не порождение человеческой природы, а навязанная идея, которая вступает в соперничество с таухидом.

Как модерн изменил чтение аята?

Через колонизацию, модернизацию и давление европейских идей национализм вошёл в мусульманский мир. И вот тогда началась подмена смысла.

Ошибка первая: перенос современного понятия в древний текст

Нации как категории не существовало в VII веке. Читая аят как «доказательство национальности», мы вставляем в Коран то, чего не было в языке арабов и в их сознании.

Ошибка вторая: превращение различия в пьедестал

Аят говорит об узнавании. Национализм — о первичности нации.

Аят говорит о факте. Национализм делает этот факт нормой, целью, миссией.

Ошибка третья: перенос центра идентичности

Ислам говорит:

إِنَّ أَكْرَمَكُمْ عِنْدَ اللَّهِ أَتْقَاكُمْ ۚ

«Самый почитаемый перед Аллахом среди вас — наиболее богобоязненный»

Национализм говорит: «Самый достойный — тот, кто принадлежит к нашему народу».

Это два разных мировоззрения.

Почему это опасно? Потому что национализм не просто искажает аят — он меняет архитектуру сердца. Он делает из нации то, чем должен быть только Бог:

- точку отсчёта,

- критерий истины,

- основание для любви и вражды,

- первичную идентичность.

Так нация становится не социальным фактом, а идолом современных времён.

И вот тогда Умма утрачивает прямой путь: сердце остаётся мусульманским, но сознание — национальным.

Исламская альтернатива: различие без идола

Ислам не отрицает различия. Он очищает их от гордыни и идеологии.

Он говорит: различайтесь — но не превозноситесь; любите землю — но не поклоняйтесь ей; сохраняйте язык — но не делайте из него судью; цените род — но не превращайте его в мерило истины.

Коран оставляет место для всего человеческого — кроме одного: чтобы что-то заняло место Того, Кто сказал: «Мы создали вас народами и племенами».

Аят о народах и племенах не про нацию, а про порядок. Не про идеологию, а про человеческую природу. Не про «историческое предназначение народа», а про то, что различие — часть мудрости Творца.

И если национализм пытается переписать этот смысл, то это не потому, что Коран изменился, а потому что изменилось сознание людей, и в их внутреннем мире появилось то, что начинает конкурировать с таухидом.

Вернуть аяту его первичный смысл — значит вернуть сердцу его исходный масштаб. Чтобы различие оставалось различием, а поклонение — поклонением.

https://hizb.org.ua/video/redirects/13107

Когда в исламский мир проникли идеи модернизма, они не пришли как открытая атака. Они пришли как предложение. Как мягкий голос, который говорил: «Мы не против Ислама, мы просто хотим понять его по-новому».

Так началась эра искажений — эра, когда слова Корана стали толковать в духе западных понятий: демократии, равенства, свободы. Когда за маской “рационального чтения”
скрывалось стремление изменить саму душу Ислама.

Модернисты утверждали: Коран не нужно понимать буквально, его аяты — исторические, а постановления — относительные. То, что Аллах предписал в VII веке,
по их словам, уже “не соответствует духу времени”.

На деле же они создавали новый Ислам — удобный, гибкий, беззубый. Такой, который не спорит с либеральной демократией, не противостоит колониализму и не мешает капиталистическим законам.

Одним из их любимых приёмов стало вырывание аятов из контекста. Они брали слова Аллаха, отрывали их от причины ниспослания и от толкования Пророка ﷺ — и придавали им смысл, выгодный Западу.

Так, например, они превратили аят:

لَآ إِكۡرَاهَ فِي ٱلدِّينِ

«Нет принуждения в религии» (2:256), в лозунг светскости.

Они утверждали, что Ислам — это частное дело, что вера — личный выбор, и что религия не должна вмешиваться в жизнь общества.

Но смысл этого аята совсем другой. Он не говорит, что религия и власть должны быть разделены. Он говорит, что никто не имеет права заставлять неверующего принять Ислам силой. Это — утверждение свободного, без принуждения выбора истины, а не отказ от исламского закона в управлении.

Даже студент, знающий арабскую грамматику, понимает, что частица «ля» в этом аяте
стоит отдельно от слова «икраха» — и означает отрицание действия, а не утверждение философии. Но “коранисты” этого не видят, потому что они читают не текст, а своё желание.

Так они превращают ясные аяты в декларации гуманизма. Когда Коран говорит о различии полов — они читают в этом равенство. Когда он говорит о наказаниях — они говорят: “Это было тогда”. Когда он говорит о власти Аллаха — они читают: “Это власть народа”.

И всё это под вывеской “осовременивания Ислама”.

Они утверждают, что Коран поддерживает демократию, светскость, национализм,
права человека и свободу личности. Но забывают: эти понятия созданы не откровением, а людьми, и в основе многих из них лежит отрицание Божьего закона.

Их “новое чтение” — это не истолкование, а перевод Ислама на язык Запада. Чтобы Коран не судил, а оправдывал. Чтобы не направлял, а соглашался.

Сегодня мы видим, как эти идеи ожили в умах “просветлённых” мусульман. Они открывают свои кафедры, пишут книги, говорят, что Ислам — это мир, свобода, гуманизм. И всё это звучит красиво — но только до тех пор, пока не вспомнишь, что это не Ислам говорит языком мира, а мир говорит языком Ислама.

Они забывают, что Коран — это не философия. Это закон, путь, руководство, которое должно менять жизнь, а не подстраиваться под жизнь.

Коран ниспослан, чтобы судить эпоху, а не чтобы эпоха судила Коран.

Искажение смысла стало самым мощным оружием против веры. Когда враги поняли, что Коран нельзя уничтожить, они решили — его нужно перетолковать. И для этого нашли тех, кто будет делать это изнутри, под видом “образованных мусульман”.

Так “Коранический Ислам” превратился в проект по одомашниванию веры. Вместо Ислама, который строит общество, они создали Ислам, который “сосуществует” с любым обществом. Вместо Ислама, который говорит истину,
они создали Ислам, который боится быть неудобным.

Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Настанет время, когда люди будут читать Коран, но он не будет проходить дальше их глоток.» (Абу Дауд, аз-Зухд, 6)

Именно это время мы и видим сегодня — когда Коран читают без послушания, без Сунны, без усуля, и вместо света Откровения остаётся философия комфорта.

В следующем выпуске мы поговорим о тех, кто первым оформил эти идеи в движение — о Саиде Ахмеде-хане и его последователях, о тех, кто превратил колониальную идею в религиозный лозунг: «Нам достаточно Корана».

Продолжающийся военный тупик в Судане вызывает множество вопросов относительно неясности дальнейшего хода боевых действий, которые остановились на границах Дарфура. Наблюдателям трудно понять причины отсутствия продвижения правительственной армии в Дарфуре для окончательного подавления мятежа, в результате чего этот регион до сих пор находится под контролем Сил быстрого реагирования (СБР).

Пресс-релиз

Еврейские оккупационные силы с пятницы, 24 июля 2026 года, удерживают в военной блокаде различные районы на севере Западного берега реки Иордан. С одной стороны, происходит значительное ужесточение мер на постоянных и мобильных КПП, с другой — продолжаются рейды в города и деревни, что полностью парализует передвижение местных жителей. В частности, город Наблус испытывает жёсткий военный нажим после кровавых событий, вызванных нападением поселенцев на деревню Тилль к юго-западу от города 24 июля 2026 года. Это еще больше усугубляет страдания населения в данных районах. Ограничительные меры начались спустя всего несколько часов после трагедии в деревне Тилль и выразились в выставлении блокпостов, проведении обысков и арестов, сосредоточенных первоначально в районе Наблуса. Однако зона проведения операций быстро расширилась, в неё вошли рейды в приграничных деревнях, а также снос жилых домов и различных объектов в разных частях региона.

Пресс-релиз

Еврейские оккупационные силы с пятницы, 24 июля 2026 года, удерживают в военной блокаде различные районы на севере Западного берега реки Иордан. С одной стороны, происходит значительное ужесточение мер на постоянных и мобильных КПП, с другой — продолжаются рейды в города и деревни, что полностью парализует передвижение местных жителей. В частности, город Наблус испытывает жёсткий военный нажим после кровавых событий, вызванных нападением поселенцев на деревню Тилль к юго-западу от города 24 июля 2026 года. Это еще больше усугубляет страдания населения в данных районах. Ограничительные меры начались спустя всего несколько часов после трагедии в деревне Тилль и выразились в выставлении блокпостов, проведении обысков и арестов, сосредоточенных первоначально в районе Наблуса. Однако зона проведения операций быстро расширилась, в неё вошли рейды в приграничных деревнях, а также снос жилых домов и различных объектов в разных частях региона.

Премьер-министр еврейского образования Нетаньяху 27 июля 2026 года посетил США для участия в похоронах американского сенатора Линдси Грэма, который считался одним из самых убеждённых сторонников сионистского образования и совершаемых им преступлений.