И не удивительно то, что Запад совершает преступления; удивительно то, что люди каждый раз поражаются этому, будто Запад никогда не был преступником, будто его история не является непрерывной чередой убийств, грабежей, оккупаций, политического и человеческого насилия, от Ирака до Афганистана, от Сирии до Газы, где убитые, изгнанные и сломленные душевно и физически исчисляются миллионами. И при всём этом «свободный» мир почему-то не дрогнул.
Но стоит лишь небольшому острову показать то, где влиятельные лица тайно совершали свои преступления — и тут медийная буря разгорелась так, словно речь идёт о чём-то исключительном, хотя преступность ни нечто новое для капиталистической системы — она укоренена в её основе. Остров Эпштейна — не исключение, а уменьшенная модель мира, которым правит дикий Запад.
Проблема не в месте и не только в личности самого Эпштейна, и даже не в конкретном преступлении. Изъян и отклонение — в самой идеологии, в международной системе, которая рассматривает человека как товар для эксплуатации: детей — для удовлетворения, женщин — для рекламы, народ — для грабежа, государство — для оккупации. Когда жизнь управляется подобной логикой, появление «островов Эпштейна» является не случайностью, а закономерностью.
Проблема не в одном Эпштейне, но и в тех, кто стоял за ним. Сосредоточение внимания лишь на нём — сознательное отвлечение внимания. Он — лишь витрина, посредник, звено в длинной цепи влияния. Те кто был рядом с ним, — политическая элита, крупные бизнесмены, медийные фигуры, влиятельные личности, сети покровителей, охрана и логистика. Они не вне этой порочной системы — они и есть сама система.
Именно они вели войны, оправдывали бомбардировки, продвигали оккупации и узаконивали убийства во имя демократии. Они же говорили о правах человека, в то время как дети Ближнего Востока погибали под завалами. Так разве может здравомыслящий человек представить, что те, кто руководил массовыми убийствами, неспособны на надругательство над детьми на изолированном острове?
Запад говорит о правах ребёнка, о правах женщины, об этике СМИ и свободе человека. Однако реальность свидетельствует о том, что это не ценности, а политический инструмент — громкие медийные лозунги, покрытые сладкой оболочкой, внутри которой скрыт смертельный яд. Эти «ценности» поднимаются для обмана народов, тогда, когда служат их интересам, и без колебаний попираются, когда препятствуют их планам.
Если бы права ребёнка были для них подлинной ценностью, школы Газы не были бы сожжены. Если бы права женщины являлись для них моральным принципом, женщин Ирака не насиловали бы в тюрьмах. Если бы человеческое достоинство было священным для них, не существовало бы таких тюрем, как Гуантанамо и Абу-Грейб.
Но сегодня очевидно то, что богатство вместе с политикой, медиа и влиянием образует иммунитет перед законом. Когда эти элементы сходятся, покупается молчание, направляются обвинения, преступник «обеляется», а невиновный демонизируется. Так нарушение закона и морали становится не только возможным, но и достаточно лёгким.
Теории о времени публикаций и связывание утечек с международными или региональными событиями — второстепенные детали. Главное — сорвана последняя фиговая завеса перед самими западными обществами, перед теми, кто верит в доктрину отделения религии от жизни, и перед нашими соотечественниками, обманутыми блеском западной цивилизации.
Раскрылась сущность системы, которой управляют не ценности, а интересы; которую сдерживает не мораль, а сила; которая не защищает человека, а использует его.
Эти преступления — не результат отдельных отклонений, а следствие самой доктрины, отделяющей религию от жизни, изолирующей откровение от политики, устраняющей закон Творца из сферы правления и делающей человека законодателем над самим собой. А человек, устанавливая законы для себя, неизбежно подгоняет их под свои страсти: дозволяет то, что выгодно ему, и запрещает то, что угрожает его интересам. Так можно ли ожидать, что подобная система будет защищать человека?
Итог таков: остров Эпштейна — это не просто скандал, а прямое признание того, что данная капиталистическая система морально несостоятельна, гуманно обанкротившаяся, ценностно опустошённая, исторически преступная и экзистенциально опасная для человечества. И всякий, кто сегодня этого не видит, либо ослеплён громкой пропагандой, либо извлекает выгоду из преступления, либо боится правды.
Поэтому эта система, этот коррумпированный правящий порядок и эта цивилизация, изначально отклонившиеся от естественной природы человека, не подлежат исправлению изнутри. Они требуют коренного, всеобъемлющего преобразования, которое искоренят источник порока и уничтожит основу отклонения, не оставив ему ни пространства для сохранения, ни возможности для «косметического ремонта». Ибо ложь не исправляется ложью, и порочность не лечится её же инструментами. Несправедливость устраняется только справедливостью, а невежество — лишь установлением Ислама.
И здесь Исламская Умма должна вернуться к своей подлинной и исторической роли, от которой она слишком долго уклонялась — к несению в мир послания перемен. Не как набора абстрактных нравственных лозунгов, а как целостной системы жизни — в политике, экономике, обществе и международных отношениях.
Мусульмане — не замкнутая религиозная община, а носители мирового послания, с которым был послан лучший из людей — Мухаммад ﷺ, чтобы вывести людей из мрака к свету, от поклонения рабам к поклонению Господу рабов, от несправедливости различных систем к справедливости Ислама, от тесноты этого мира к простору этого мира и Последней жизни.
Эти перемены не достигаются частичными реформами, политическим латанием или компромиссами с режимами порока. Они достигаются идеологической, организованной идейно-политической работой, которая возвращает Исламу его статус единственного ориентира жизни, возвращает Умме её руководящую роль в мире и возвращает человеку его достоинство, попранное цивилизацией эгоизма, наслаждений и влияния.
Это — битва сознания, битва судьбы, битва Уммы с глобальной порочной системой, которая не способна к исправлению и заслуживает полного искоренения.
