Прежде чем углубляться в тонкости европейской позиции, отказавшейся присоединиться к Америке в войне против Ирана, стоит немного отступить назад и посмотреть на ситуацию через призму так называемой «доктрины Трампа», которая переформировала понимание внешней политики США.
Заявления Трампа не были просто предвыборной риторикой. Это были жёсткие сигналы и противникам и союзникам. На поверхность вышли явные стремления к экономическому и географическому доминированию, начиная с намёков на установление контроля над Газой с целью превратить её в крупный экономический и развлекательный центр до беспрецедентных идей — включить Канаду в состав США как 51-й штат или выкупить Гренландию.
Эти амбиции не ограничивались лишь территориальным расширением — они стали ударом по самой сути европейского суверенитета, поскольку Канада и Гренландия административно и геополитически связаны с европейским пространством.
На этом фоне звучали прямые угрозы выхода из NATO, с утверждением, что Европа является единственным выгодоприобретателем этого союза. Параллельно выдвигались требования к Украине о выплате огромных сумм за военную помощь или предложения обменять эту помощь на контроль над редкоземельными ресурсами.
Такой подход, основанный на экономическом давлении и шантаже, включая введение таможенных пошлин, превышающих 200%, вызвал волну пренебрежения и отторжения среди мировых лидеров, особенно среди традиционных союзников, таких как Великобритания, которые оказались перед администрацией, действующей с беспрецедентной надменностью. В то же время еврейское образование предстало как «любимое дитя», чьи требования выполнялись без каких-либо ограничений или условий.
Высокомерие Америки в эпоху Трампа достигло беспрецедентного уровня. Государство всё больше стало напоминать транснациональную корпорацию, которая сама устанавливает «правила игры» для мира — в обход международного права и дипломатических норм. В результате начала разрушаться та международная система, которая сформировалась после Второй мировой войны.
После 700 дней войны в Газе Трамп пошёл ещё дальше и объявил о создании «Всемирного совета мира» — как альтернативы ООН и Совету Безопасности. Обоснование было простым: прежние международные институты, по его словам, исчерпали себя и утратили смысл своего исторического существования.
Но и этим дело не ограничилось. Американская политика вышла на новый уровень давления, распространившись до «доктрины Монро» в её жёсткой, почти радикальной версии — с фактическим запретом любого внешнего вмешательства в дела американского континента. На практике это выразилось в блокаде Венесуэлы, преследовании Мадуро и полном контроле над потоками венесуэльской нефти.
Все эти шаги стали подготовкой к главному удару на Ближнем Востоке — атаке на Иран.
Американская стратегия строилась вокруг идеи «четырёх дней»: стремительного удара, который должен был уничтожить высшее руководство Ирана, включая верховного лидера, и заставить страну капитулировать в течение 96 часов.
За этим стояла вполне конкретная цель — реализовать принцип «Америка прежде всего», установив контроль над Ближним Востоком с его колоссальными запасами нефти, газа и редкоземельных ресурсов, а также над ключевыми проливами и морскими путями, от которых зависит мировая торговля.
Если бы этот план удался, он стал бы практическим воплощением идеи Киссинджера и Бжезинского: «кто контролирует Ближний Восток, тот держит мир за горло и становится единственным глобальным лидером не имеющим конкурентов».
Однако даже самые тщательно продуманные планы, к которым готовятся годами и отрабатывают десятилетиями, могут упускать факторы, которые трудно предсказать — особенно когда их составляют, надменно полагаясь на чувство превосходства и уверенность в собственной силе.
Америка сделала ставку на упреждающий удар, рассчитывая мгновенно выбить противника из равновесия и парализовать его. Но расчёт не оправдался. Иран не оказался в состоянии шока после первого удара — напротив, он ответил быстро и жёстко. В ход пошли баллистические и гиперзвуковые ракеты, которые вывели из строя ряд американских баз и фактически парализовали их работу. Серьёзный урон был нанесён и еврейскому образованию, находящемуся под полным покровительством США.
И здесь возникает вопрос: почему Европа отказалась участвовать в этой войне?
Европейские столицы, а также Пекин и Москва понимают, что полный контроль Америки над Ближним Востоком означал бы фактическое постоянное подчинение Европы американской воле. Эти государства осознали необходимость избавиться от слепой зависимости от «безусловного союза», который больше не приносит им ничего, кроме потерь.
Формально Европа прикрылась уставом НАТО: альянс предусматривает коллективную оборону, но не участие в наступательной войне. А именно такую войну начали США и еврейское образование против Ирана. Более того, европейские разведданные прямо указывали, что Иран не представляет непосредственной угрозы, которая оправдывала бы полномасштабный конфликт.
Дополнительное раздражение Европы вызвало поведение США в украинском вопросе: Америка фактически переложила основное бремя расходов войны на европейцев. В то же время Америка воспользовалась ситуацией и после прекращения поставок российского газа — к чему она сама приложила руку, разрушив трубопроводы — США начали продавать Европе свой газ по завышенным ценам.
В результате этого сложился негласный союз крупных держав (Европа, Россия, Китай), направленный на недопущение единоличного доминирования Америки — не из любви к Ирану, а из стремления заставить США самим расплачиваться за последствия своих решений.
Тем не менее существует сложная геополитическая реальность: эти державы не заинтересованы в полном падении Америки или её сокрушительном поражении, которое привело бы к её исчезновению, поскольку это создаст огромный политический и военный вакуум, который ни одна из существующих сил не способна заполнить.
Европа опасается, что сокрушительное поражение США может привести к их замыканию внутри собственных границ, что введёт мир, и особенно Ближний Восток, в состояние хаоса и закона джунглей, где пал «мировой полицейский», до того пока не его место не встала новая сила, способная удерживать порядок.
Они хотят видеть Америку партнёром, а не гегемоном и государством, которое действует в рамках коллективных интересов, а не частной корпорацией, разграбляющей ресурсы.
Стойкость Ирана и заметное падение авторитета США показали, что та сила, которая казалась неоспоримой и незыблемой, на деле может быть сломлена твёрдой волей.
И в этом контексте перед Уммой Мухаммада ﷺ встаёт историческая задача. Геополитический вакуум, возникающий на фоне противостояния мировых сил, а также неспособность крупных держав — Европы, России и Китая — предложить справедливую альтернативу, открывающую пространство для идеологического исламского проекта.
Это редкий шанс предложить миру иную модель — основанную на божественной справедливости, свободной от узких и корыстных интересов. В мире, который колеблется между диктатом силы и хаосом интересов, такой подход может стать подлинной альтернативой.
История показывает: системы, построенные на несправедливости, в конечном итоге рушатся. А обещанная победа связана с тем, насколько Умма остаётся верной своему пути. Всевышний сказал:
إِنْ تَنْصُرُوا اللَّهَ يَنْصُرْكُمْ وَيُثَبِّتْ أَقْدَامَكُمْ
«Если вы поможете Аллаху, Он поможет вам и укрепит ваши стопы» (47:7).
