Стратегия национальной безопасности США представляет собой высший программный документ, который издаётся президентом в соответствии с процедурными требованиями, установленными Законом Голдуотера – Николса 1986 года. Хотя она не носит обязательного юридического характера и не обладает прямым законодательным действием, поскольку не создает никаких юридически обязательных прав или обязательств. Тем не менее данный документ обладает значительным политическим весом, поскольку является официальным выражением взглядов президента на вопросы национальной безопасности и внешней политики. Он служит стратегической основой, направляющей работу Министерства обороны, Госдепартамента и разведывательных структур. Кроме того, стратегия служит инструментом взаимодействия с Конгрессом, используется для обоснования оборонных бюджетов и отправляет чёткие сигналы союзникам и противникам о приоритетах и направлениях американской политики. Таким образом, эта стратегия сочетает в себе формальный правовой характер и содержательную политическую суть, что делает её одним из важнейших инструментов формирования стратегических решений в Америке.
Ключевые положения стратегии национальной безопасности США 2025
Радикально отличаясь от стратегии 2022 года, которая провозглашала приоритет демократизации в рамках существующего мирового порядка, администрация Трампа обнародовала в пятницу новую стратегию, в которой внимание акцентируется на невмешательстве и принципе «Америка прежде всего».
Объявление Америкой о стратегическом повороте во внешней политике основано на признании того, что эпоха её единоличного глобального лидерства завершилась. Теперь приоритетом становится защита внутреннего пространства США и сокращение международных военных обязательств. Новое видение строится на требовании к союзникам взять на себя большую долю расходов на собственную безопасность, в то время как американская армия преобразуется в менее развёрнутую, но более технологичную силу, где главный упор делается на сдерживание посредством авиации и ракетных систем, а не на использование традиционных сухопутных войск, при одновременном снижении степени участия в прямых внешних военных конфликтах. Политика фокусируется на Латинской Америке и южной границе США, где главными угрозами объявлены нелегальная миграция и трансграничная организованная преступность.
При этом Вашингтон применяет дифференцированный подход к ключевым угрозам, избегая прямого вмешательства. В отношениях с Китаем — главным стратегическим конкурентом — делается упор на экономическое и военное сдерживание вокруг Тайваня, избегая при этом прямой войны. При этом требуя от союзников — Японии и Южной Кореи — взять на себя большую часть бремени. Что касается Европы, которую в документе называют подверженной «цивилизационному коллапсу», США выступают против любого расширения НАТО и требуют от европейцев самостоятельно обеспечивать свою безопасность. На Ближнем Востоке сохраняется лишь ограниченная поддержка стабильности судоходства и сдерживания Ирана без вовлечения в новые войны, перекладывая ответственность на региональных партнёров.
Такой подход отражает стремление сосредоточиться на внутренних приоритетах: восстановлении промышленности, ужесточении пограничного контроля и сокращении зависимости от иностранных, прежде всего китайских, цепочек поставок, поскольку экономическая безопасность теперь приравнивается по значимости к традиционной национальной безопасности.
Таким образом, стратегия 2025 года совмещает в себе два начала: сохранение американского лидерства в международной системе и её переосмысление. США стремятся оставаться глобальной державой, но с меньшими затратами, меньшим вмешательством и более самостоятельными союзниками.
Почему «Америка прежде всего»?
Курс администрации Трампа на принцип «Америка прежде всего» не обусловлен каким-то одним фактором. Это результат взаимодействия четырёх уровней мотивации:
- Идеологический — возрождение изоляционистской националистической идеи, восходящей к доктрине Монро;
- Экономический — реакция на промышленный спад, торговый дефицит и потерю рабочих мест;
- Социальный — давление со стороны американского общества, испытывающего страх перед маргинализацией и неконтролируемой миграцией;
- Политический — мобилизация электората и переосмысление глобальной роли США.
Таким образом, «Америка прежде всего» стала многослойной доктриной, объединяющей элементы национализма, экономического прагматизма, социальной обеспокоенности и политического расчёта.
Стратегия национальной безопасности в администрации Трампа представляет собой явное возвращение к философским основам доктрины Монро (1823 г.), отдавая приоритет внутренним интересам Америки и сокращая внешние военные и дипломатические обязательства. Международное взаимодействие трактуется как обуза, если оно не приносит прямой выгоды США. Эта стратегия трансформирует идею «Америка прежде всего» в институциональную структуру, более близкую к избирательному изоляционизму, где США вмешиваются только тогда, когда на карту поставлены жизненно важные интересы, дистанцируясь от роли глобального полицейского или защитника демократии. Такой подход представляет собой современное развитие принципа стратегического отстранения от конфликтов Старого Света, заложенного в доктрине Монро.
Речь идёт не об отказе от мира, а о переоценке международных обязательств с позиции узких национальных интересов. Это избирательная изоляция, которая объединяет защиту национальных интересов с сохранением базовых механизмов международного сотрудничества при одновременном давлении на союзников с целью перераспределения финансового бремени. США избегают полного разрыва с глобальной системой, но отказываются играть в ней прежнюю роль «Мирового жандарма». Это внешнеполитический курс, который не отстраняется от остального мира, а пересматривает с ним отношения через призму прямой выгоды и осторожного отношения к долгосрочным обязательствам.
Подход Трампа не исключение
Политика администрации Трампа не является радикальным отклонением от исторического курса внешней политики США. Напротив, она представляет собой жёсткую, но логичную радикализацию устойчивой линии, основанной на приоритете национальных интересов США.
С момента окончания Второй мировой войны американская внешняя стратегия неизменно опиралась на четыре постоянных принципа:
- Глобальное лидерство в качестве «незаменимой державы» для поддержания мирового порядка;
- Недопущение появления доминирующих соперников в ключевых регионах — Европе, Восточной Азии и на Ближнем Востоке;
- Расширение американского экономического влияния и защита международной торговли;
- Управление широкой сетью союзов (НАТО, Азия, Ближний Восток) по принципу «защита в обмен на влияние».
Эти принципы сохранялись как основа американской стратегии при всех администрациях — от Трумэна до Обамы, свидетельствуя о наличии устойчивой стратегической основы.
Однако стиль, которого придерживался Трамп, и степень его реализации сделали этот курс похожим на разрыв с американскими традициями, хотя по своей сути он представлял собой жёсткое продолжение уже существующих направлений.
Реальное изменение, во-первых, заключалось в том, что лозунг защиты внутреннего пространства превратился из неявного принципа в конфронтационное правило, применяемое ко всем вопросам: через откровенный выход из международных соглашений, таких как Парижское соглашение и Транстихоокеанское партнёрство, прямое финансовое давление на союзников, объявленную торговую войну с Китаем и сокращение внешних военных обязательств. Во-вторых, Трамп утвердил логику двусторонних отношений вместо международной многосторонности, рассматривая мир как арену сделок, а не институционального партнёрства. Он беспрецедентным образом поставил под сомнение ценность исторических союзов, которые его предшественники считали «длинной рукой» Америки, охарактеризовав их как «несправедливые сделки». Кроме того, он превратил идею экономического национализма из ограниченной концепции в масштабную стратегию с торговыми пошлинами, программами по возвращению промышленности внутрь страны и атакой на глобальные цепочки поставок.
Тем не менее, несмотря на резкость, политика Трампа остаётся продолжением основного американского курса. Его шаги соответствуют давно сформировавшимся тенденциям: снижению участия в военных конфликтах, начиная с Обамы, фокусировке на стратегическом соперничестве с Китаем, заложенном ещё при Джордже Буше-младшем, защите социальных групп, пострадавших от глобализации (вопрос, поднимавшийся с 1990-х) и требованию перераспределения расходов на безопасность между союзниками — идее, повторяющейся со времен Никсона. Таким образом, Трамп изменил не глубинные стратегические цели Америки, а изменил средства их достижения и степень жёсткости, превратив коллективное лидерство в торговый подход, а традиционные союзы — в контракты с жёсткими финансовыми условиями, глобализация же уступила место агрессивному экономическому национализму. Следовательно, его курс — это не отклонение, а жёсткое возвращение к изоляционистским корням.
Выбор курса на изоляционизм и стратегическое сворачивание международной активности свидетельствует о неспособности США, а вместе с ними и всей капиталистической системы, продолжать руководить миром. После краха коммунизма конец капитализма как универсальной идеи становится всё более очевидным. Эгоистичная индивидуалистическая природа этой системы привела человечество к разрушению, мировым войнам и отрыву от человеческой природы и здравого смысла.
На этом фоне Ислам остаётся единственной жизнеспособной идеологией для будущего человечества, ибо это религия от Аллаха, полностью соответствующая человеческой природе, и система, чья миссия — донесение истины до всех народов. Это не просто политический выбор или вопрос прагматизма, а божественная обязанность, возложенная на каждого мусульманина, на всю Умму и на государство мусульман. Вера в Ислам, как и его распространение, — первая и главная задача Исламского Государства.
Так же, как Ислам уже руководил человечеством более десяти веков, озаряя его светом справедливости и благородства, так и его возвращение неизбежно и близко. Государство Ислама будет восстановлено, и оно вновь понесёт знамя истины и милости всему человечеству.
