С именем Аллаха Милостивого и Милосердного
Регулярные визиты главы турецкой разведки Ибрагима Калына в Ливию, как и поездки министра иностранных дел Хакана Фидана то в Триполи то в Бенгази, уже выходят за рамки обычной дипломатической активности в стране, истощённой войной. Турция, которая в 2019 году вмешалась в конфликт военным путём, чтобы не допустить падения правительства в Триполи, сегодня выстраивает связи и на востоке Ливии, охватывая политику, безопасность, энергетику и инвестиции. Этот сдвиг показывает, что Турция стремится быть не просто одной из сторон ливийского урегулирования, а одним из ключевых участников, определяющих его правила.
Визит Калына в Бенгази в августе 2025 года и его встречи с Халифом Хафтаром и двумя его сыновьями — Саддамом и Белькасимом — показали, что их отношения перешли на новый уровень. В июне 2026 года Калын вновь встретился с Саддамом Хафтаром, одновременно с этим Анкара стала активнее налаживать дипломатические контакты с политическими и военными структурами как на востоке, так и на западе Ливии.
Этот процесс сопровождался сближением в вопросах энергетики и военного сотрудничества, что вряд ли назовёшь случайностью. В октябре 2026 года находящаяся на востоке страны Палата представителей Ливии одобрила морское соглашение, заключённое в 2019 году правительством ас-Сарраджа с Турцией, тем самым открыто бросив вызов европейским государствам, выступавшим против этого соглашения. (Reuters, 20 октября 2026 года)
В этой связи стоит отметить:
Первое: значение морских границ, как в Ливии так и в Восточном Средиземноморье
Ливия занимает стратегически важное положение на южном побережье Средиземного моря, напротив Греции и Италии, вблизи торговых путей и маршрутов поставок энергоресурсов, связывающих Северную Африку с Европой. Именно это придаёт особую значимость турецко-ливийскому морскому соглашению. Оно призвано закрепить предложенный Турцией вариант разграничения морских зон, соединяющий турецкое и ливийское побережья, и укрепить позиции Анкары в противостоянии с Грецией, Кипром и Египтом, которые выработали собственные договорённости.
Речь идёт не просто о линиях на карте. От такого разграничения зависят права на разведку нефтяных и газовых месторождений, разграничение сфер влияния на море и возможность воздействовать на проекты поставок энергоресурсов в Европу. Поэтому стремление Турции заручиться поддержкой восточной Ливии по этому соглашению следует рассматривать как попытку закрепить стратегическое преимущество, выходящее далеко за рамки правительства Триполи, которое первоначально его подписало. (Центр восточных исследований, декабрь 2025 года)
Второе: энергетика и экономика — преобразование политического влияния в долгосрочные интересы
Одна лишь военная сила не может обеспечить долгосрочное влияние. Поэтому Турция стремится подкрепить своё присутствие в сфере безопасности экономическими связями, которые станут неотъемлемой частью будущего Ливии.
В феврале 2026 года Турецкая нефтяная корпорация совместно с испанской Repsol и венгерской MOL получила права на разведку месторождений на участке ливийского шельфа площадью более десяти тысяч квадратных километров к северо-западу от Бенгази. В июне 2026 года компании-участницы подписали соглашение о разделе продукции, открывшее путь к разведочным работам.
Помимо энергетики, турецкие компании обладают большим опытом в строительстве, развитии аэропортов и дорожной инфраструктуры, возведении больниц и жилья. Теперь они стремятся получить контракты на восстановление страны и расширить свою деятельность на востоке Ливии, тогда как прежде их экономическое присутствие долгое время ограничивалось преимущественно западными районами.
Сближение с семьёй Хафтара и властными структурами востока открывает перед турецкими компаниями новые возможности. Ливийские власти, со своей стороны, нуждаются в финансировании, специалистах и подрядчиках для восстановления городов и инфраструктуры.
Так сотрудничество в сфере безопасности открывает доступ к экономическим проектам, а инвестиции помогают закрепить политическое влияние. Эти связи взаимно усиливают друг друга: экономические интересы подкрепляются силой, а партнёрство в сфере безопасности приносит стратегическое преимущество, значение которого выходит далеко за рамки финансовой выгоды.
Третье: безопасность и оборона — от военных баз к изменению баланса сил в Ливии
Сфера безопасности является наиболее чувствительным элементом турецкой стратегии. На основании договорённостей с правительством Триполи, Анкара разместила военных и инструкторов на важных ливийских объектах, прежде всего на авиабазе Аль-Ватыя, авиационных и военно-морских объектах Мисраты, а также в учебных центрах.
В декабре 2025 года турецкий парламент продлил мандат на размещение войск в Ливии ещё на два года — до 2028 года. В апреле 2026 года Министерство обороны Турции объявило о продолжении программ подготовки, консультирования и технической поддержки, сообщив, что обучение в Турции и Ливии прошли более 23 тысяч ливийских военнослужащих.
Однако главный сдвиг заключается не в сохранении турецкого военного присутствия на западе Ливии, а в налаживании сотрудничества с силами Хафтара на востоке страны. Во время визита Калына в Бенгази в августе 2025 года туда прибыл турецкий военный корабль, а стороны провели совместные военно-морские учения. В дальнейшем контакты между военными и структурами безопасности продолжились. В июле 2026 года появились сообщения о переговорах по модернизации военных объектов, развитию систем наблюдения и подготовке офицеров из восточной Ливии, хотя ни Анкара, ни власти востока страны пока не объявляли об окончательном соглашении по созданию там новых турецких военных баз. («Аль-Джазира», 20 июля 2026 года).
Тем не менее расширение военного сотрудничества, программ подготовки и консультирования в сфере обороны даёт Анкаре действенные рычаги влияния на преобразование силовых структур и изменение баланса сил в Ливии. При этом Турции вовсе не обязательно прибегать к услугам частных компаний, таких как турецкая оборонно-консалтинговая компания SADAT, которая ранее упоминалась в сообщениях о привлечении её услуг на отдельных этапах ливийского конфликта.
Если сближение одновременно с востоком и западом страны продолжится, Турция может занять положение, позволяющее ей поддерживать контакты с обеими сторонами и влиять на процесс объединения ливийской армии.
Четвёртое: региональное влияние — Турция между Европой, Северной Африкой и Восточным Средиземноморьем
Ливия обеспечивает Турции стратегическую глубину в Северной Африке и служит площадкой для влияния на вопросы, далеко выходящие за пределы самой страны. С одной стороны, Анкара может использовать своё положение в Средиземном море и связи с Ливией как дополнительный рычаг в переговорах с Европой по вопросам энергетики, судоходства и миграции. С другой — её военное и экономическое присутствие позволяет конкурировать с российским и европейским влиянием. При этом в отношениях с Египтом, чья роль в ливийских делах ослабла, соперничество по-прежнему переплетается с сотрудничеством.
Будучи членом НАТО, Турция проводит внешнюю политику, оставляющую ей значительную свободу самостоятельных действий. Она сотрудничает с США по важнейшим вопросам, соперничает с Россией на одних направлениях и ведёт с ней переговоры на других. Поэтому Ливия становится местом пересечения интересов множества держав, а не просто ареной турецко-европейского противостояния.
Для Туниса и Алжира главная задача — не допустить, чтобы перемены в Ливии, привели к установлению такого порядка в сфере безопасности и экономики, который будет определён извне без действенного участия стран Магриба. Для Туниса особенно важны стабильность Ливии, безопасность границы, торговля, передвижение людей и баланс сил в центральной части Средиземного моря — всё это непосредственно затрагивает его интересы.
Однако для глубокого осмысления этих перемен необходимо обратиться к исламской мысли, чтобы на её основе вырабатывать политику, защищать суверенитет и использовать преимущества географического положения и стратегическую глубину Уммы.
Объединение Ливии или объединение Уммы?
Судя по всему, нынешняя Турция намерена и дальше эксплуатировать своё османское наследие оставаясь при этом в светских рамках, ради собственных политических и экономических интересов, не возвращаясь к своей естественной среде — Исламу. В действиях Анкары, маскирующихся под лозунгом объединения Ливии, на деле просматривается целостная стратегия закрепления долгосрочного влияния. Морское положение, энергетика, инвестиции и военное присутствие служат для Анкары средством достижения региональных целей.
Однако перед странами исламского Магриба стоит более глубокая задача, чем соперничество с внешними силами. Им необходимо выйти из зависимости от чужих расчётов и взять инициативу в свои руки, основываясь на едином идеологическом Исламском проекте, который объединит потенциал Уммы, её ресурсы и стратегическую глубину ради построения системы, исходящей из Исламской акыды.
Тогда Магриб перестанет быть ареной столкновения чужих интересов и сможет стать опорой для обретения самостоятельности и созидания собственного будущего. Тогда страны Северной Африки перестанут быть объектом притязаний держав Востока и Запада, а исторические, культурные и исламские связи с Турцией смогут превратиться из общего наследия в действенный проект возрождения, способный воплотить обещание Всевышнего Аллаха и благую весть Его Пророка ﷺ о Праведном Халифате по методу пророчества.
وَيَوْمَئِذٍ يَفْرَحُ الْمُؤْمِنُونَ * بِنَصْرِ اللَّهِ
«В тот день верующие возрадуются помощи Аллаха» (30:4,5).
Написано для Центрального информационного офиса Хизб ут-Тахрир
Висам Атраш
25.10.2026
