Военные события в Йемене разворачиваются одновременно с обострением внутренних конфликтов и региональной напряжённости вокруг Эфиопии. Наряду с этим в Эритрее, Судане и на Африканском Роге стремительно меняется военно-политическая обстановка. На первый взгляд может показаться, что все эти события определяются собственной внутренней динамикой и ограничены границами отдельных государств. Однако если рассматривать каждый из этих кризисов изолированно, важная часть общей картины будет упущена.
Если взглянуть шире, за пределы установленных колонизаторами границ, становится ясно, что Красное море и Баб-эль-Мандебский пролив — это не просто географическая граница между очагами кризиса, а пространство, где они сходятся воедино. События в Йемене способны изменить баланс сил на африканском берегу, а напряжённость, охватившая Африканский Рог, Судан, Эфиопию и Эритрею, в свою очередь влияет на военно-стратегическую обстановку вокруг Йемена.
С этой точки зрения военные действия и политические конфликты по обе стороны Красного моря выглядят уже не как соседствующие друг с другом кризисы, а как части единого взаимосвязанного стратегического пространства. Последствия одного конфликта сказываются на другом через морские пути, связи между участниками и их покровителями, расчёты региональных и международных держав и планы еврейского образования. Поэтому было ожидаемо, что вслед за Ормузским проливом пламя борьбы на стратегическое истощение перекинется и на Баб-эль-Мандеб.
Именно здесь Красное море становится одним из ключей к пониманию всех этих кризисов как частей единого регионального процесса. Боевые действия на одном его берегу способны изменить расчёты сил на противоположном, а локальная нестабильность в пределах одной страны — превратиться в фактор давления, меняющий расстановку сил во всём регионе.
Именно это подразумевает под «огненным кольцом» Институт оборонных, разведывательных и стратегических исследований ADWA, говоря о едином морском пространстве, где нестабильность на одном берегу меняет стратегическое значение противоположного. В исследовании института, опубликованном в сентябре 2026 года под названием «Эфиопия внутри огненного кольца и нестабильность на Красном море», Красное море, Аденский залив и Африканский Рог рассматриваются как единое пространство безопасности, простирающееся от Суэцкого канала через Баб-эль-Мандебский пролив до Аденского залива.
Сегодняшние события практически наглядно подтверждают этот подход. В Йемене хуситам удалось расширить своё присутствие на западном побережье и выйти к району Баб-эль-Мандебского пролива. В результате пролив, прежде служивший международным морским путём, превратился в военно-политический рычаг в руках региональной силы, связанной с Ираном.
Сейчас речь идёт уже не только о войне в Йемене. Нестабильность в Ормузском проливе ещё больше повысила значение Баб-эль-Мандебского пролива для Саудовской Аравии и международной торговли. Поэтому Эр-Рияд, одновременно пытаясь использовать Мекканское соглашение и выпрашивая помощь у США, готовится к военной операции, которая может выйти за пределы Баб-эль-Мандеба и Таиза.
И здесь мы подходим к главному вопросу о том, что цель США вовсе не обязательно состоит в уничтожении хуситов, позиции которых на побережье оказались уязвимыми и которые обязались не атаковать американские суда и суда еврейского образования. Гораздо важнее для Вашингтона оградить регион от вмешательства конкурирующих держав и не допустить, чтобы какая-либо сила получила реальную возможность превратить узкий морской проход в инструмент регионального и международного шантажа, то есть не позволить повториться сценарию Ормузского пролива.
Именно поэтому регулярное присутствие американских авианосцев, эсминцев и других боевых кораблей в Красном и даже Аравийском море следует рассматривать не только как подготовку к возможной войне, но и как сигнал о том, что ни одна региональная сила не должна получить исключительный стратегический контроль над ключевыми морскими проходами. Однако господство на море далеко не всегда начинается с самого моря. Именно в этом контексте африканское побережье приобретает столь большое значение.
В Эфиопии возобновление боевых действий в Тыграе совпало с конфликтами в Амхаре и Афаре, а также с формированием новых вооружённых союзов против правительства Абия Ахмеда. Одновременно продолжают ухудшаться отношения между Аддис-Абебой и Асмэрой.
Ряд аналитических материалов указывает на то, что эфиопский конфликт уже перестал быть исключительно внутренним делом страны, так как в нём переплетаются интересы Эритреи, Египта, Судана, Сомали, Турции и государств Персидского залива, которые готовятся к этапу после падения Абия Ахмеда с одобрения Америки. При этом одним из главных источников напряжённости остаётся стремление Эфиопии получить выход к морю и уменьшить зависимость от Джибути.
В то же время недавнее исследование Центра стратегических и международных исследований, опубликованное в сентябре 2026 года, указывает на то, что Китай модернизировал свою военную базу в Джибути, расширив её возможности в сфере связи и сбора разведывательной информации. Это свидетельствует о заметном усилении китайского присутствия на этом стратегическом направлении.
Именно здесь «огненное кольцо» проявляется наиболее отчётливо. Действия хуситов на азиатском побережье Красного моря меняют стратегическое значение противоположного, африканского берега. Эфиопия, добивающаяся выхода к морю, уже не рассматривает свою национальную безопасность в отрыве от Баб-эль-Мандебского пролива. Эритрея, обладающая протяжённым побережьем напротив Йемена, приобретает стратегическое значение, намного превосходящее её экономический вес. Египет, зависящий от Суэцкого канала, воспринимает нестабильность в Красном море как прямую угрозу одному из жизненно важных источников своих доходов. Саудовская Аравия, в свою очередь, рассматривает противоположный берег как продолжение своей западной зоны безопасности.
Поэтому сухопутные конфликты в Судане, Эфиопии, Эритрее и Сомали тесно связаны с противоборством на море, так как все они являются частью одной и той же стратегической системы, связанной портами и цепочками поставок.
Нельзя также исключать, что Америка сама подпитывает эти конфликты, чтобы привести в действие свои инструменты влияния. Недавнее исследование американского Совета по международным отношениям предупреждает о всё более тесном переплетении конфликтов на Африканском Роге. В нём отмечается, что напряжённость между Эфиопией и Эритреей, война в Судане, египетско-эфиопское противостояние, конфликт в Сомали, а также действия Турции и государств Персидского залива способны переносить противостояние с одной арены на другую через сеть границ, портов и союзов.
С этой точки зрения иначе воспринимаются и действия региональных сил по обе стороны Красного моря. Для Саудовской Аравии Йемен — это не только южный фронт. Египет рассматривает ситуацию в Судане и Эфиопии как взаимосвязанные вопросы, а Турция видит в партнёрстве с Сомали возможность влиять на положение в Красном море. Эритрея не может выстраивать отношения с Эфиопией, не учитывая собственного положения на морском побережье. Да и сама Эфиопия уже не может считать доступ к портам исключительно экономическим вопросом, особенно на фоне планов её раздела и распада, которые обсуждались ещё при администрации Байдена.
Таким образом, всё это представляет собой единую сеть, сходящуюся в Красном море. Однако не следует полагать, что Вашингтону необходимо непосредственно управлять каждым из этих фронтов. Ему достаточно не допустить появления региональной силы, способной единолично установить контроль над каким-либо морским путём, портом или проливом, и сохранять сеть посредников и ставленников, которые будут служить противовесом друг другу.
Саудовская Аравия выступает влиятельной силой на арабском побережье, Египет — на севере Красного моря, а Турция укрепляет свои позиции в Сомали, Эритрея обладает крайне чувствительным стратегическим положением на побережье и может быть привлечена на нужную сторону посредством снятия части санкций, а Эфиопия остаётся крупной сухопутной державой, стремящейся получить выход к морю. При этом прямое военное присутствие Америки позволяет ей сохранять решающий контроль над всей этой системой.
Такая политика, несомненно, несёт огромную опасность для государств, которые полагаются на Америку. Тот, кто доверяет свою безопасность великой державе, рискует остаться без защиты, когда интересы этой державы изменятся. Однажды он может оказаться втянутым в войну, к которой не подготовил ни армию, ни свою территорию и даже не имеет власти над собственной волей. Тем более, если державой, у которой ищут защиты, является Америка — враг Ислама и мусульман!
Некоторые государства, расположенные вокруг Красного моря, обладают таким географическим положением, богатствами, человеческим и промышленным потенциалом, что, сумей они правильно распорядиться этими возможностями и укрепить свою мощь, могли бы изменить международный баланс сил и вывести человечество из пламени капитализма. Но если они и далее продолжат оставаться в плену зависимости, то сами могут превратиться в поля сражений. В больших войнах линии на карте не защищают границы, за которыми нет силы. То, что колонизаторы когда-то начертили пером, сила способна заново перерисовать огнём — и урок Судана наглядно это показал.
Однако настоящая сила строится не на деньгах и не на оружии, а на всеобъемлющей идее, которая даёт человеку понимание смысла его существования. Именно такая идея формирует Умму как единое целое, закладывает основы Государства, определяет убеждения и предназначение армии, побуждает заботиться о безопасности каждого своего гражданина, делая защиту своих сыновей и святынь приоритетным делом.
Но тот, кто не обладает силой, способной защитить само его существование, рискует быть поглощённым «огненным кольцом», так и не сумев защитить свои морские пути.
