С именем Аллаха Милостивого и Милосердного
Американо-китайское противостояние уже не сводится лишь к конкуренции в торговле, борьбе за рынки, технологии, полупроводники и искусственный интеллект. Соперничество вышло на более высокий уровень — энергетический. Теперь речь идёт об источниках энергии, путях её доставки, инфраструктуре и способности каждой стороны превратить зависимость соперника в инструмент стратегического давления.
Китай занимает в этом противостоянии особое место как крупнейший в мире импортёр сырой нефти, значительная часть которого поступает морем. Поэтому энергетическая безопасность страны зависит не только от наличия нефти на рынке, но и от безопасности путей её доставки, прежде всего Ормузского и Малаккского проливов.
Америка, в свою очередь, обладает превосходством на море и в военной сфере, а также широкой сетью союзов, что позволяет ей в значительной мере влиять на безопасность путей мировой торговли.
Таким образом, противостояние превращается в гонку со временем. Чем дольше Китай зависит от импорта нефти и морских путей, тем стратегически более ценным этот рычаг является для США. И наоборот, чем успешнее Китай сокращает потребление нефти, диверсифицирует источники её поставок и маршруты доставки, переводит экономику на электричество, расширяет возможности своих возобновляемых источников энергии и технологии её хранения, тем менее уязвимой становится его экономика перед подобным давлением.
Одной из наиболее существенных слабостей китайской экономики является высокая зависимость от импортной нефти, большая часть которой поступает в страну морем. Поэтому энергетическая безопасность Китая определяется не только его отношениями со странами-импортёрами нефти, но и безопасностью морских путей, по которым энергоресурсы доставляются в китайские порты. Один из важнейших таких маршрутов проходит через Ормузский пролив, перебои в судоходстве которого могут нарушить поставки нефти и газа из Персидского залива на азиатские рынки. Малаккский пролив, в свою очередь, имеет стратегическое значение для перевозки товаров и энергоресурсов между Индийским океаном и Восточной Азией.
Однако возможность влиять на морские пути ещё не означает, что их можно без серьёзных издержек перекрыть или установить над ними полный контроль. Масштабное нарушение судоходства ударит не только по Китаю, но и по странам-производителям и другим странам-потребителям и приведёт к росту цен на энергоносители, что нанесёт ощутимый ущерб мировой экономике и может обернуться негативными последствиями также для Америки и её союзников.
Поэтому значение этого рычага заключается прежде всего в возможности угрожать, оказывать давление и сдерживать противника, а вовсе не в применении его в виде полномасштабной блокады.
Здесь и рождается важная политическая гипотеза: если Китай стремительно будет сокращать свою зависимость от импортной нефти, то со временем будет меняется и значимость этого инструмента американского давления.
На нынешнем этапе перебои с поставками способны повысить стоимость энергоносителей для Китая, ударить по промышленности и транспорту, ускорить расход стратегических запасов и усилить экономическое давление. Однако, если в ближайшие годы Китаю удастся сократить потребление нефти, нарастить поставки по сухопутным маршрутам, расширить использование возобновляемых источников энергии, а также развить системы хранения электроэнергии и сети её передачи, ситуация может измениться.
Сейчас картина выглядит следующим образом: Вашингтон стремится использовать существующие уязвимости Китая, тогда как Пекин пытается выиграть время и перестроить свою энергетическую систему таким образом, чтобы эти слабые места становились всё менее пригодными для внешнего давления.
Однако это не означает, что войны Америки на Ближнем Востоке можно свести к одной-единственной цели — блокаде Китая или лишению его доступа к альтернативным источникам и маршрутам. Для такого вывода необходимы более очевидные доказательства, так как в региональных конфликтах переплетается большое количество факторов, а именно: безопасность союзников, сдерживание противников, ядерные и военные вопросы, энергетика и региональный баланс сил.
Точнее было бы сказать, что энергетическая безопасность и морские пути являются одним из ключевых полей американо-китайского соперничества, а ограничение возможностей Китая безопасно получать энергоресурсы даёт США стратегическое преимущество, хоть и не является единственной целью конкретной войны или кризиса.
Китай, в свою очередь, не дожидаясь кризиса в поставах нефти, ищет альтернативы. Он уже много лет последовательно диверсифицирует источники энергии и маршруты её доставки. Одно из главных мест среди таких альтернатив занимает Россия — благодаря трубопроводам и морским маршрутам, позволяющим обходить проливы, через которые проходят грузы из Персидского залив. Важную роль для Китая играет и сотрудничество с Казахстаном и другими странами Центральной Азии в нефтегазовой сфере и развитии энергетической инфраструктуры, где в частности, трубопроводы Китай — Казахстан и Китай — Мьянма обеспечивают дополнительные маршруты поставок энергоносителей.
Эти пути хоть и дают Китаю стратегическое преимущество, поскольку позволяют частично снизить зависимость от удалённых морских маршрутов, однако было бы ошибкой считать их полноценной заменой морским поставкам. Пропускная способность трубопроводов ограничена, их развитие требует крупных инвестиций и долгосрочных соглашений, а объёмы добычи в странах-экспортёрах также небезграничны. Кроме того, российский газ не может напрямую заменить нефть во всех сферах её использования, так как авиация, морской транспорт, нефтехимия и многие отрасли промышленности по-прежнему в значительной степени зависят от жидкого топлива. Таким образом, сухопутные маршруты расширяют возможности Китая для манёвра, но не устраняют его зависимость от морских поставок.
И тут следует отметить, что наиболее важный вектор в китайской стратегии заключается не в поиске нового источника нефти, а в сокращении самой потребности в ней. Именно здесь особое значение приобретают электромобили, электрические автобусы и грузовики, а также электрификация отдельных отраслей промышленности и транспорта. Покупая нефть у России вместо стран Персидского залива, Китай лишь меняет источник своей зависимости. Заменяя же часть бензина и дизельного топлива электричеством, он сокращает потребность в импортной нефти.
Это не означает, что Китай откажется от нефти. Авиация, морской транспорт, нефтехимическая и тяжёлая промышленность ещё долго будут нуждаться в ней. Реалистичная цель заключается не в полном отказе от нефти, а в снижении зависимости китайской экономики от неё.
Преимущество Китая не ограничивается лишь генерацией электроэнергии из возобновляемых источников. Оно распространяется и на значительную часть производственных цепочек зелёной энергетики. Китай превратился в одну из ведущих держав по выпуску солнечных панелей, аккумуляторов, электромобилей и оборудования для возобновляемой энергетики. Кроме того, он контролирует важные этапы переработки и производства ряда материалов, используемых в этих отраслях.
Таким образом, Соединённые Штаты обладают широкими возможностями военного и военно-морского влияния на ключевые морские пути, тогда как Китай наращивает промышленное влияние в сфере технологий, способных в будущем снизить значение ископаемого топлива.
Но одной лишь масштабной выработки солнечной и ветровой энергии недостаточно. Нужны электросети, способные доставлять её из районов производства в города и промышленные центры, а также системы хранения, позволяющие поддерживать баланс между потреблением и генерацией.
Именно поэтому Китай вкладывает средства в развитие сверхвысоковольтных линий электропередач, которые позволяют передавать большие объёмы электроэнергии на длинные расстояния из регионов, богатых энергетическими ресурсами, к основным центрам потребления.
Такая инфраструктура позволяет Китаю шире использовать собственные энергетические ресурсы и сокращать потребность в импортном топливе для выработки электроэнергии. Однако проблемы это полностью не решает. Солнечная и ветровая энергетика зависят от погодных условий и не обеспечивают постоянной генерации, а хранение энергии по-прежнему остаётся серьёзной технической и экономической проблемой. Поэтому уголь и продолжает играть решающую роль в энергетической безопасности Китая.
Дополнительным источником энергии может стать водородное топливо, особенно в сферах, которые сложно напрямую перевести на электричество, как металлургия, химическая промышленность и некоторые другие энергоёмкие производства. Однако сегодня водород не является полноценной заменой нефти, а представляет собой лишь один из элементов более широкой энергетической системы будущего.
В то же время Вашингтон располагает целым набором рычагов влияния: военно-морским превосходством, системой союзов в сфере безопасности, возможностью воздействовать на ключевые морские пути, а также санкционными, финансовыми и технологическими инструментами. Китай же стремится не просто найти альтернативные маршруты поставок нефти, но и перестроить свою экономику таким образом, чтобы сама нефть играла в ней меньшую роль, а морские пути уже не могли столь сильно сковывать её.
Однако и Америка не стоит на месте. Она также наращивает производство энергоресурсов, укрепляет цепочки поставок минерального сырья и технологий, сокращает уязвимость собственной промышленности и укрепляет позиции в новых технологических отраслях.
Если США успеют воспользоваться слабостями Китая прежде, чем тот завершит создание альтернатив, то морские пути сохранят значение действенного инструмента стратегического давления. Если же Китай достигнет стадии, когда перебои в Ормузском или Малаккском проливе будут болезненными, но уже не смогут парализовать его экономику, ценность этого рычага существенно снизится.
В этом и заключается суть погони за временем между Вашингтоном и Пекином: Вашингтон стремится воспользоваться нынешней зависимостью Китая, а Пекин стремится сделать эту зависимость пережитком прошлого до того, как она обернётся для него стратегической блокадой.
Поэтому настоящая борьба идёт не только за нефтяные источники и не только за Ормузский или Малаккский проливы. Речь идёт о том, что будет определять силу государств в XXI веке: контроль над морскими путями и потоками энергоносителей, или же экономика, в меньшей степени зависимая от этих маршрутов. А может быть и так, что на сцене появится новый игрок — ожидаемый, но совершенно нежелательный для сегодняшних алчных держав.
Этим игроком является Ислам. Возвращаясь на международную арену, он устремится к объединению мусульманских земель под властью единого Халифата, с единым правителем и единой политической направленностью. В нём — географическое положение, природные богатства и экономические возможности будут объединены под общей политической властью и станут источником силы, служащим интересам мусульман.
Такое объединение способно коренным образом изменить сам характер стратегического расклада сил, дать мусульманам гораздо больше возможностей влиять на мировые торговые и энергетические потоки и защищать свои интересы от внешнего давления. И только тогда их страны перестанут быть ареной борьбы великих держав за влияние и ресурсы.
Написано для Центрального информационного офиса Хизб ут-Тахрир
Набиль Абдулькарим
27.10.2026
