Современный колониализм уже не требует присутствия солдат, оккупирующих землю, верховного комиссара, восседающего во дворце, или флага, развевающегося над государственными учреждениями. Средства изменились и усовершенствовались, однако сущность осталась прежней: борьба по-прежнему является борьбой за суверенитет. Кому он принадлежит — шариату или международной капиталистической системе? Исходит ли решение из акыды Уммы или оно остаётся заложником решений Запада?
После двух мировых войн европейские колониальные державы отступили из многих мусульманских стран. Были провозглашены «независимые» государства, подняты национальные флаги и приняты новые конституции. Однако эта независимость возникла в рамках международной системы, выстроенной победителями. Она основывалась на принципе национальных государств, на привязке местных экономик к мировому капиталистическому рынку и на подчинении политических решений расчётам международного баланса сил.
Таким образом, колониализм перешёл от прямой оккупации к косвенной гегемонии.
Старый колониализм захватывал территорию и управлял ею через своих солдат и чиновников. Современный же колониализм захватывает саму возможность принятия решений — с помощью более опасных инструментов: международных соглашений, финансовых институтов, военной зависимости и идейной привязанности к западной культурной модели.
Колонизатору больше не нужно править напрямую, если местная политическая система действует в очерченных ей рамках и придерживается нужных концепций в управлении, экономике и общественной жизни.
Самое опасное в современном колониализме заключается в том, что он облачает зависимость в одежды суверенитета. Государство может обладать флагом, армией, гимном и членством в Организации Объединённых Наций, однако, когда оно стремится принять стратегическое экономическое решение, оно сталкивается с условиями Международного валютного фонда и Всемирного банка. Когда оно задумывается об изменении своей денежно-кредитной или торговой политики, то натыкается на сеть обязательств и соглашений, которые ограничивают свободу его действий. А когда пытается выйти за рамки политической линии, начертанной для него, подвергается дипломатическому давлению, экономическим санкциям или угрозам вторжения.
В действительности проблема не ограничивается внешним давлением — она уходит к самим основам существующей политической конструкции. Национальные государства, возникшие после упразднения Халифата, были построены не на основе Исламской акыды, а на националистическом принципе, который разделил мусульман и придал каждому региону отдельные интересы, отличные от интересов других. Таким образом, единая Умма превратилась в разрозненные образования, на каждое из которых по отдельности легко оказывать влияние.
Падение Османского Халифата в 1924 году стало переломным моментом в истории Уммы: был устранён объединяющий политический институт, который несмотря на слабость на последних этапах своего существования, всё же воплощал политическое единство мусульман.
С того момента мусульманские земли вступили в этап переустройства на основе границ, прочерченных колонизаторами, и интересов, которые они стремились закрепить. В результате политическое решение в каждом из регионов оказалось связано с западной капиталистической системой, не исходящей ни из акыды Уммы, ни из её подлинных интересов.
Экономическое господство сегодня проявляется в привязке национальных валют к доллару, в зависимости экономики от ростовщических кредитов, а также в превращении рынков в потребителей западной продукции. К этому добавляется систематическое разграбление богатств Уммы и её природных ресурсов.
Государства, обладающие огромными запасами нефти, газа и полезных ископаемых, тем не менее страдают от хронического бюджетного дефицита, технологической зависимости и слабости в стратегически важной промышленности. Это не недостаток ресурсов, а результат экономической структуры, выстроенной таким образом, чтобы удерживать эти страны в положении зависимых.
Военная гегемония проявляется в договорах о вооружениях, которые делают армии постоянно нуждающимися в запасных частях, обслуживании и модернизации со стороны стран-экспортёров оружия, в привязке к западным военным доктринам и в участии в союзах, приоритеты которых определяются не волей Уммы. Так армия, которая должна быть инструментом защиты Уммы и её интересов, превращается в часть международной системы баланса сил, в которой сама Умма не обладает правом голоса.
С точки зрения Ислама такая картина означает, что господство принадлежит не шариату, а международной системе. Ведь господство в Исламе означает, что законодательство и управление исходят из Книги Аллаха и Сунны, что государство обязано применять исламские постановления внутри страны и нести их миру.
Когда же законы берутся из светских конституций, религия отделяется от правления, а политика увязывается с внешним диктатом, разговоры о якобы полном суверенитете становятся лишь формальной риторикой.
Сегодняшнее противостояние — это не просто борьба за влияние, а столкновение двух цивилизаций: капиталистической, основанной на выгоде и узком интересе, и исламской, основанной на акыде, где политика означает заботу о делах людей посредством шариатских постановлений. Исходя из этого, подлинное освобождение не достигается посредством частичного изменения политики в рамках существующей системы, а требует изменения самой системы.
Проблема современного колониализма не решается эмоциональными лозунгами и ситуативными реакциями. Её решение возможно лишь через образование идеологического политического проекта, который заново выстроит государство на основе Ислама. Это проект, при котором господство будет принадлежать шариату, власть — Умме, будет установлена независимая экономическая система, основанная на запрете ростовщичества, на общественной собственности на природные ресурсы и на справедливом распределении богатств, а политическое решение освобождается от зависимости от колониальных международных институтов. Подобное невозможно в условиях территориальной раздробленности, поскольку каждое малое образование остаётся уязвимым перед давлением и шантажом. Сила заключается в единстве Уммы — в существовании единого политического образования, которое объединяет её человеческий, экономический и военный потенциал и превратит это в ощутимую силу на международном уровне.
Поэтому установление праведного Халифата по методу пророчества — это не исторический или эмоциональный вопрос, а политическая необходимость для суверенности в принятии решения и восстановления подлинной независимости.
Реальность показала, что армии могут отступать, однако господство сохраняется, если не искоренён его идейный и политический фундамент. Колониализм, действующий через кредиты, соглашения и идеологическую зависимость, может быть даже опаснее военного колониализма, поскольку он проникает в культурную, правовую и экономическую структуру государства, заново формируя сознание элит и целых поколений.
Главный вопрос, который сегодня должна задать себе Исламская Умма, заключается в следующем: кто в действительности обладает правом принятия решений? Народы, стремящиеся жить под властью Ислама, или же международная капиталистическая система?
Осознание природы этого противостояния является первым шагом на пути к освобождению. Решающий же шаг — это осознанная и организованная работа по установлению объединяющего политического образования, которое вернёт Умме её единство, выведет её из состояния зависимости к подлинному суверенитету и превратит её из подчиняющегося чужим решениям в принимающего решения — под знаменем «Нет божества кроме Аллаха, Мухаммад — Посланник Аллаха».
