Агрессивная война, развязанная Америкой и еврейским образованием против Ирана, представляет собой не просто военную операцию в регионе Персидского залива. Это сложное испытание пределов американской мощи и способности международной системы справляться с новыми региональными конфликтами в переходный период, характеризующийся быстро меняющимся глобальным балансом сил.
Военная мощь, несмотря на её значимость, сама по себе недостаточна для достижения крупных стратегических целей. Военные столкновения в столь чувствительных регионах, как Персидский залив, тесно связаны с мировой экономикой, международными энергетическими рынками и глобальной торговлей. Тем более что этот регион расположен рядом с одним из важнейших морских путей мира — Ормузским проливом, через который проходит около 20% мировых поставок нефти и газа.
Изначально, Америка думала что война с Ираном, скорее всего будет кратковременным военным столкновением, не предполагая, что этот конфликт превратится в серьёзнейшее испытание пределов её силы и способности формировать международный порядок в контексте этой войны.
С самого первого дня конфликта Трамп продвигал идею скорой победы над Ираном. Однако последовавшие события на поле боя показали несостоятельность этих заявлений. Трамп был вынужден обратится к своим европейским и натовским союзникам, а также к Китаю, Австралии и Японии с просьбой помочь в обеспечении безопасности судоходства в Ормузском проливе — другими словами с просьбой о помощи в войне против Ирана. Это в свою очередь, на деле противоречит утверждениям о якобы близкой победе.
Лёгкость, с которой Иран сумел перекрыть Ормузский пролив и нарушить судоходство в нём, поставила мировую экономику перед реальным энергетическим кризисом. Это наглядно отразило масштаб международной обеспокоенности по поводу продолжения войны и подтвердило, что любое военное противостояние в регионе Персидского залива не остаётся локальным региональным вопросом, а сразу превратится в мировую экономическую проблему.
Текущая война в Заливе уже оказывает влияние на весь мир. В ходе неё Иран стремится утвердить новые правила сдерживания, которые позволили бы ему сохранить существующую систему власти от краха. Он отказывается подчиняться и опускаться с уровня государства, обладающего самостоятельной ролью, до уровня зависимого государства, вращающегося в чужой орбите. Именно поэтому он принимает на себя мощные удары со стороны Америки и еврейского образования, идёт на жертвы и терпит страдания своего народа в надежде сохранить свои позиции и продолжить удерживать установленную модель правления, существующую уже около сорока лет.
Что касается Европы, то её очевидное нежелание в полной мере участвовать вместе с США в морской коалиции, предложенной администрацией Трампа для защиты судоходства в Персидском заливе, отражает глубину раскола, образовавшегося между ней и Соединёнными Штатами, который нанёс серьёзный удар по их традиционному историческому альянсу. Так, канцлер Германии Фридрих Мерц выразил позицию Европы относительно войны, заявив: «Война на Ближнем Востоке не является делом НАТО, поэтому Германия не будет участвовать в ней военным образом».
Даже среди тех европейцев, разделяющих цели администрации Трампа по сдерживанию Ирана, всё чаще звучат откровенные заявления об отсутствии чёткого совместного плана быстрого и убедительного завершения войны.
Что касается России и Китая, то они с осторожностью наблюдают за военными событиями, желая чтобы Америка погрузилась в трясину Персидского залива, желая её ослабления, в затяжных и бесполезных войнах, истощающих её силы. После этого они устремятся выдвинуться вперёд, чтобы утвердить своё экономическое и политическое присутствие в регионе.
Продолжение войны привело к скоплению нефтяных танкеров по обе стороны Ормузского пролива и фактически полностью остановило движение. Это уже способствовало росту цен на нефть до 120 долларов за баррель, и она может достичь 200 долларов, если война продлится ещё несколько недель. Подобная ситуация усиливает опасения мира относительно возможного глобального экономического спада, особенно после того как некоторые нефтегазовые объекты в странах Персидского залива подверглись ударам иранских ракет в ответ на атаки по энергетическим объектам в иранском Парсе.
Нет сомнений в том, что эта война приведёт к формированию новых очертаний международной системы в ближайшие годы, особенно в свете того, что администрации Трампа не удалось навязать Ирану какую-либо форму капитуляции. Ей также не удалось сменить иранское руководство и свергнуть существующий режим, вследствие чего и произошло явное отступление от этих заявленных целей и возврат к заявлениям о том, что Америка якобы стремится лишь уничтожить ядерную и ракетную программы Ирана.
Ответ Ирана на агрессию Америки и еврейского образования носил экзистенциальный характер, а не ограниченный и символический, как ожидала администрация Трампа. Он выразился не только в ракетных ударах по еврейскому образованию и странам Персидского залива, но и в полном контроле над Ормузским проливом и использовании его закрытия как инструмента давления на мировую экономику.
Кроме того, Иран задействовал свою партию в Ливане с неожиданно высокой эффективностью, вновь оживив идею втягивания еврейского образования в «ливанское болото», как это было в восьмидесятые годы прошлого века. Также Иран дал понять, что может ещё более эффективно задействовать хуситов, при необходимости.
Ряд американских отчётов уже подтвердил это, отметив что команда Трампа «ошиблась по меньшей мере в двух вещах.
Во-первых, в том, что Иран на этот раз ответил на войну, как на экзистенциальную угрозу, а не как на ограниченный раунд сдерживания, подобный краткой войне прошлого года.
Во-вторых, в том, что влияние Ормузского пролива и энергетического фактора можно будет быстро взять под контроль. В результате администрация была вынуждена корректировать свои планы прямо по ходу боевых действий — от ускоренной эвакуации дипломатов до поиска вариантов снижения цен на топливо и запоздалых разговоров о сопровождении танкеров. Однако вскоре стало ясно, что военно-морские силы США в настоящий момент не считают такое сопровождение возможным из-за высокого уровня рисков».
Похоже, что администрация Трампа сейчас ищет выход, который позволил бы ей сохранить лицо, особенно в свете сильного политического противодействия затягиванию войны как внутри, так и за пределами Америки, а также из-за опасений относительно её негативного влияния на предстоящие промежуточные выборы, намеченные на ноябрь.
Вероятнее всего, Трамп ложно объявит о достижении сокрушительной победы, заявив, что его армия уничтожила более 90% военного потенциала Ирана, отбросив его на двадцать лет назад. При этом он будет утверждать, что Соединённые Штаты продолжат его блокаду и санкционное давление, а также будут наносить новые удары всякий раз, когда сочтут это необходимым, пока Иран полностью не согласится со всеми выдвигаемыми условиями.
С другой стороны, эта война выявила серьёзную уязвимость свободы международного судоходства через морские проливы, а также неспособность крупных держав обеспечить их защиту. Она показала и хрупкость мировой экономики, её тесную зависимость от источников энергии. Всё это подтвердило ослабление американской гегемонии в международной системе, несостоятельность идеи однополярного мира и провал попыток Трампа создать новый мировой порядок, находящийся под исключительным контролем США.
