В последние недели президент Турции Эрдоган всё чаще выступает с резкими заявлениями в адрес еврейского образования. Он предостерегает от идей, связанных с «Землёй обетованной», и подчёркивает, что безопасность Турции определяется не только происходящим в провинции Хатай, но и событиями в Алеппо, Дамаске и Бейруте («Аль-Джазира», 10.06.2026).
На первый взгляд может показаться, что Анкара и Тель-Авив всё дальше расходятся в своих позициях и постепенно приближаются к неизбежному конфликту. Риторика обеих сторон стала заметно жёстче, а взаимные обвинения уже давно вышли за рамки привычных дипломатических разногласий и затрагивают вопросы будущего устройства всего региона.
Однако внешнюю политику нельзя оценивать только по публичным выступлениям лидеров. Гораздо важнее учитывать долгосрочный курс государственных институтов, военные союзы и стратегические интересы страны.
Поэтому возникает главный вопрос: свидетельствуют ли заявления Эрдогана о реальном стратегическом развороте, который выводит Турцию из той региональной системы, столпом которой стремится быть еврейское образование? Или речь идёт лишь о попытке совместить внутренние политические запросы с геополитическими реалиями?
Не менее важно понять, как следует воспринимать нынешнее ужесточение риторики, если всего за неделю до этого министр иностранных дел Турции Хакан Фидан говорил о создании новой региональной системы безопасности. По его замыслу, в неё могли бы войти Турция, Саудовская Аравия, Египет, государства Персидского залива и Пакистан. При определённых условиях к этой системе, по его словам, могли бы присоединиться также Иран и еврейское образование — при условии признания ими Палестинского государства в границах 1967 года.
Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего необходимо различать два уровня анализа: уровень политической риторики и уровень стратегического курса государства. Нередко страны обмениваются жёсткими заявлениями и демонстрируют публичные разногласия, но при этом продолжают действовать в рамках одних и тех же союзов и политических конструкций. Отношения между Турцией и еврейским образованием в последние десятилетия являются наглядным примером такого противоречия.
Эти отношения возникли задолго до прихода Эрдогана к власти и никогда не ограничивались обычными дипломатическими контактами. Турция официально признала еврейское образование ещё в 1949 году. А в 1952 году она вступила в НАТО. После этого в страну начали прибывать тысячи американских военных специалистов, которые принесли с собой военную доктрину, сформированную в академии Вест-Пойнт. Эта доктрина строится на идее постоянной внешней угрозы и необходимости поддерживать общество и государство в состоянии непрерывной готовности. С тех пор Турция остаётся союзником Соединённых Штатов и их надёжным протеже в регионе.
Особенно тесным сотрудничество между Анкарой и Тель-Авивом стало в 1990-е годы. Именно тогда сформировалось одно из наиболее значимых военно-политических партнёрств на Ближнем Востоке. В 1996 году стороны подписали масштабные соглашения в сфере обороны, которые предусматривали обмен разведывательной информацией, совместную подготовку военных, модернизацию турецкой армии и проведение общих военных учений.
Речь шла не просто о временном сближении, продиктованном текущими интересами. Это сотрудничество было частью более широкой американской стратегии, в рамках которой Турции и еврейскому образованию отводилась роль двух ключевых опор регионального порядка, сложившегося после окончания холодной войны.
Секретные дипломатические отчёты показали, что Ури Лубрани — координатор деятельности еврейского образования в Ливане, которому Моссад поручил вести ливанское направление, — был одной из закулисных фигур, участвовавших в подготовке и оформлении соглашения о безопасности между Турцией и еврейским образованием. Он также считался специалистом по Ирану, а в 1990 году Ицхак Рабин поручил ему заниматься турецким направлением.
Стратегическая сделка между Анкарой и Тель-Авивом стала итогом целой серии шагов в сфере военного сотрудничества. Среди них — создание разведывательной и наблюдательной сети вдоль границ с Сирией и Ираном.
Хотя военное соглашение между Анкарой и Тель-Авивом было заключено Тансу Чиллер во времена Шимона Переса, Нетаньяху придал ему вызывающий тон по отношению к Сирии, воспользовавшись обострением водного кризиса между Сирией и Турцией. Он настойчиво стремился ослабить Сирию, действуя в русле интересов глубинного государства еврейского образования. Это зафиксировано в сионистских военных публикациях. При этом само еврейское образование стало краеугольным камнем проекта «Большой Ближний Восток», о котором было объявлено на конференции в Стамбуле в 2003 году.
Однако главный вопрос сегодня не в том, сохранился ли союз 1990-х годов в прежнем виде, а в том, исчезли ли причины, которые когда-то его породили. Ответ на это куда менее очевиден, чем может показаться по политическим речам. В марте 2022 года глава еврейского образования Ицхак Герцог посетил Турцию, и Эрдоган расстелил перед ним красную дорожку, встретив его как лидера и героя.
Затем, в сентябре 2023 года, Эрдоган встретился в Нью-Йорке с премьер-министром еврейского образования Биньямином Нетаньяху на полях 78-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
Как сообщила администрация президента Турции, стороны обсудили международные и региональные вопросы, двусторонние политические и экономические отношения, а также последние события, связанные с палестино-еврейским конфликтом.
В ходе встречи Эрдоган подчеркнул необходимость совместной работы ради построения более безопасного мира и отметил, что сотрудничество между Турцией и еврейским образованием охватывает широкий круг направлений, включая энергетику, технологии, инновации, искусственный интеллект и кибербезопасность.
Более того, в ноябре 2023 года министр энергетики Турции Альпарслан Байрактар должен был посетить Тель-Авив для переговоров о сотрудничестве в энергетической сфере. Однако события «Ураган Аль-Аксы» сорвали дальнейшее развитие этого курса и спутали все планы.
Тем не менее, Турция по-прежнему остаётся одним из ключевых членов НАТО. Её оборонная промышленность в разной степени встроена в западную военно-технологическую систему, а турецкое руководство продолжает подчёркивать важность Североатлантического альянса как основы национальной безопасности страны.
Примечательно и другое. Резкие заявления Эрдогана в адрес еврейского образования прозвучали практически одновременно с его публичным приветствием участия президента США Трампа в предстоящем саммите НАТО в Анкаре. Эрдоган назвал его присутствие важным фактором для сохранения устойчивости этого альянса (Анадолу, 10.06.2026). И это уже не просто вопрос дипломатического протокола.
В геополитике о подлинных приоритетах государств судят не по громким заявлениям, а по тем союзам, которые они поддерживают в периоды кризисов и потрясений. И если Турция одновременно подчёркивает свою приверженность западной системе безопасности, то нужно учитывать, что еврейское образование является одним из её постоянных элементов на Ближнем Востоке.
На этом фоне обращает на себя внимание поездка главы турецкой разведки Ибрахима Калына в Египет. Несмотря на продолжающиеся события в Газе, целью визита стали переговоры с движением ХАМАС о разоружении. Калын заявил, что реализация плана Трампа по разоружению сопротивления может способствовать установлению долгосрочного спокойствия в Газе («Аль-Яум ас-Саби», 09.06.2026).
Это явное расхождение между словами и действиями заставляет иначе взглянуть на недавние заявления Эрдогана. Они не обязательно свидетельствуют о подготовке к прямому столкновению с еврейским государством. Скорее, речь идёт о попытке действовать в условиях крайне нестабильной обстановки в регионе.
Анкара внимательно следит за происходящим в Сирии, Ливане и Восточном Средиземноморье, понимая, что любые серьёзные изменения в расстановке сил неизбежно скажутся на её положении и влиянии. Кроме того, Турцию беспокоит возможное развитие конфликта вокруг Ирана, особенно если Америка не сможет удержать ситуацию под контролем.
Одновременно турецкое руководство понимает, что значительная часть турецкого общества, как и многие мусульмане за пределами Турции, воспринимает войну в Газе и политику еврейского образования как вопрос, имеющий не только политическое, но и моральное значение. Именно здесь переплетаются внутренние и внешние факторы: жёсткая риторика сочетается с фактическим бездействием в вопросе поддержки Газы и Ливана, так же как ранее без поддержки была оставлена Сирия.
Таким образом, жёсткая риторика в адрес еврейского образования позволяет турецкому руководству сдерживать недовольство исламской части общества и не даёт другим исламским силам использовать палестинский вопрос как своё исключительное политическое преимущество, несмотря на то что сама Турция, предаёт это дело как открыто, так и негласно. Одновременно такая риторика поддерживает образ Турции как государства, выступающего в защиту интересов региона. Однако всё это вовсе не означает изменения тех фундаментальных факторов, которые определяют место Турции в современной международной системе.
Более того, Ближний Восток, по всей видимости, вступает в период масштабной перестройки союзов и политических связей. Не исключено, что западные державы, прежде всего Соединённые Штаты, будут искать новые модели безопасности, способные включить в общую систему крупнейшие региональные государства, вместо того чтобы оставлять их в состоянии постоянного соперничества и взаимного истощения.
В таком случае главным становится уже не вопрос о том, насколько сильно сегодня расходятся позиции Анкары и Тель-Авива. Гораздо важнее понять, могут ли их интересы завтра пересечься в рамках более широкого регионального проекта, именуемого «авраамическим Ближним Востоком».
С этой точки зрения громкие взаимные заявления имеют гораздо меньшее значение, чем кажется на первый взгляд. История показывает, что будущее отношений между государствами определяется не резкостью политической риторики, а тем, куда ведут их долгосрочные интересы.
Пока эти интересы не свидетельствуют о стремлении Турции выйти из существующей системы международных отношений, а скорее о её желании пересмотреть и укрепить собственные позиции внутри неё.
Именно поэтому возможность будущего сближения Турции и еврейского образования нельзя полностью исключать, каким бы маловероятным такой сценарий ни выглядел на фоне нынешней войны. С точки зрения геополитики Ближнего Востока такой вариант по-прежнему остаётся вполне возможным.
