24 января 2026 года король Абдалла II поручил начальнику Генерального штаба провести реорганизацию армии с целью осуществления структурной трансформации Вооружённых сил Иордании в течение ближайших трёх лет.
Наиболее важные элементы данной реорганизации заключаются в следующем:
— Перестройка армии таким образом, чтобы она соответствовала методам ведения современных войн и характеру нынешних гибридных и нетрадиционных конфликтов.
— Формирование мобильных, гибких и качественно оснащённых вооружённых сил, способных защищать стратегические и оперативно значимые центры.
— Расширение сферы киберопераций — как оборонительных, так и наступательных, — а также внедрение технологий беспилотных систем и искусственного интеллекта.
— Подчёркивание важности интеграции между вооружёнными силами и структурами общественной безопасности, в особенности силами жандармерии, подразделениями специальной полиции и пограничной охраной, подчинёнными Управлению общественной безопасности.
— Укрепление возможностей Иорданского центра проектирования и разработки с тем, чтобы он стал ядром производства передовых оборонных технологий.
— Реорганизация целевых фондов и инвестиционных компаний, принадлежащих вооружённым силам, а также совершенствование их управления.
В официальных и медийных обоснованиях, сопровождавших решение о реорганизации, указывалось следующее:
— Это стратегический шаг к принятию так называемой «доктрины шестого поколения» — современного военного подхода, ориентированного на переход к более компактной, мобильной и эффективной армии, основанной на передовых технологиях, искусственном интеллекте и беспилотных системах.
— Стремление идти в ногу с переходом вооружённых сил мира к нетрадиционным формам войны, базирующимся на принципе «мобильности и эффективности».
— Активизация совместных боевых операций, применяемых армиями различных стран, включая Иорданию, в рамках так называемых «совместных операций». В этом контексте Иордания в военном отношении стала ещё ближе к НАТО после открытия в прошлом году офиса связи альянса в Аммане.
Следует отметить, что требование о реорганизации иорданской армии прозвучало всего через несколько дней после публикации стратегического документа национальной обороны США в январе 2026 года, обнародованного американским военным ведомством. В нём отмечалось: «Пока американские силы сосредоточены на защите собственной территории и региона Индо-Тихоокеанского бассейна, наши союзники и партнёры будут нести ответственность за собственную оборону, получая необходимую, но более ограниченную поддержку со стороны США». Таким образом, боевая доктрина американской армии трансформируется от ведения затяжных войн на истощение к более гибкой силе, обслуживающей непосредственные экономические и военные цели, перекладывая на союзников основное финансовое и военное бремя на поле боя. Газета Washington Times приводит слова главного технологического руководителя армии США Алекса Миллера: «Мы больше не отправляем солдат на передовую. Мы заменяем кровь сталью: сталь — с нашей стороны, а кровь — с их стороны».
Таким образом, иорданский шаг по модернизации армии нельзя рассматривать в отрыве от американских военных и оборонных действий в регионе. особенно в условиях стремления Америки к новому пересмотру своего присутствия на Ближнем Востоке и сосредоточения на войне против Ирана и других своих интересах. Этот подход уже проявился, например, в выводе американских войск с баз в Сирии, наряду с тем, что режим в этой стране нуждается в устойчивой военно-силовой поддержке. Такая ситуация предполагает необходимую и ожидаемую Соединёнными Штатами роль Иордании в укреплении американского доминирования посредством местных инструментов — в соответствии с положениями новой оборонной стратегии.
Наиболее ярким тому доказательством является визит иорданской делегации в составе министра иностранных дел, начальника штаба и директора разведки и их встреча с президентом Сирии Ахмедом аш-Шара 12 марта 2026 года, на которой стороны обсудили сотрудничество в области обороны и безопасности, а также борьбу с «терроризмом», то есть борьбу с Исламом.
С момента начала американской помощи в 1957 году Иордании, включая военную поддержку, формирование структуры и оснащение армии стали соответствовать требованиям Америки в обеспечении её оборонных, военных и разведывательных интересов, хотя это нередко осуществлялось при британском управлении и контроле. Наиболее ярким свидетельством этого стало присутствие британского военного советника Алекса Маккинтоша — представителя британской армии и доверенного лица короля — в качестве консультанта при иорданских вооружённых силах. Он был отстранён от должности после скандала вокруг сделки по поставкам оружия силам Хафтара в Ливии, завершив пятилетнюю службу вместе с группой из двадцати британских военнослужащих.
Объём американской военной помощи Иордании с 2000 года превысил 9,8 млрд долларов. Несмотря на заявленный курс на создание «мобильной» армии, бюджет на 2026 год свидетельствует о росте расходов: правительство Иордании выделило около 3,295 млрд динаров на военные и силовые структуры.
Разрыв между уровнем расходов и фактическим оснащением объясняется так называемой «стоимостью содержания персонала» и затратами на поддержание высокой боевой готовности в сложных условиях.
Что касается так называемой «оптимизации» армии, то под этим подразумевается фактическое упразднение её реальной силы — той, которая проявляется в традиционных войнах, а именно бронетанковых частей, танков и пехоты.
Связывание же армии со структурами внутренней безопасности и жандармерией означает отказ от военной доктрины в отношении внешнего противника и вовлечение армии во внутренние задачи, а именно: наблюдение и подавление народных протестов в условиях низкого экономического уровня и безработицы, вызванной долгами и инфляцией, особенно среди отставных военнослужащих, что может привести к серьёзным социально-экономическим последствиям для категории людей, обладающих навыками обращения с оружием. Что в итоге способствует их трудоустройству в частных охранных компаниях и иностранных наёмнических структурах, таких как американская «Blackwater», российская «Wagner», а также американские фирмы, которые курировали распределение гуманитарной помощи в Газе.
Таким образом, проводимая реорганизация, вопреки заявлениям режима и начальника Генерального штаба, не направлена на защиту воздушного пространства Иордании, её неба и населения, на стратегическое сдерживание или предотвращение насильственного переселения, хотя иностранные силы продолжают размещаться и распространять своё присутствие по всей её территории и в её воздушном пространстве. Об этом, в частности, свидетельствует уничтожение высокотехнологичной американской радиолокационной станции стоимостью 300 миллионов долларов на авиабазе «Муфак ас-Салти» в Иордании в начале войны против Ирана. Эта система была предназначена для обнаружения запусков дальнобойных ракет и активации комплекса ПРО THAAD для их перехвата.
Следовательно, если военная модернизация и осуществляется, то она будет направлена прежде всего на обслуживание военных интересов Соединённых Штатов и еврейского образования, как это видно на практике в ходе нынешнего нападения Америки и евреев на Иран. Что проявляется либо в отражении ракет, направленных в сторону еврейского образования или американских сил в Иордании, либо в использовании местных баз как плацдарма для нанесения ударов или как транзитного пространства для нанесения атак на мусульманские страны.
Реальность современных традиционных армий в мусульманских странах такова, что они скованы национальными границами и внешней политической зависимостью, основанной на логике территориального суверенитета, мнимой независимости и принципе невмешательства во внутренние дела других государств.
Кроме того, они действуют на основе светских конституций, отделяющих религию от вопросов ведения войны, подчиняются правителям разобщённых государств, вступают в региональные и международные военные союзы в зависимости от политической ориентации правящих режимов и вынуждены опираться на импорт вооружений и технологий из-за рубежа. Всё это делает их военные решения зависимыми от воли стран-поставщиков.
Что же касается взгляда Хизб ут-Тахрир относительно формирования армий, то оно основывается исключительно на исламской акыде, являющейся политической акыдой Исламского государства. Она рассматривается как фундамент Государства и одновременно как основа военной доктрины, выступая ключевым элементом в формировании военной политики Исламского государства.
Армия в таком государстве предназначена для исполнения фарда джихада и распространения призыва. Её задачей является не защита искусственно прочерченных границ, а устранение материальных препятствий на пути распространения Ислама и объединения земель мусульман.
Армия подчиняется непосредственно халифу, как верховному главнокомандующему. Именно он руководит вопросами джихада, осуществляет фактический контроль над армией, полицией, военными операциями и развитием собственного военного производства. Всё это направлено на обеспечение независимости решений и предотвращение контроля неверных над вооружением мусульман.
В этой связи необходимо проводить различие между военной структурой как инструментом колониализма, предназначенным для защиты его интересов и поддержания правящих режимов, и солдатами как частью Исламской Уммы, разделяющими её акыду, её ревностное отношение к религии и её боль от агрессии и зла неверных.
Они — армия Уммы, а не армия правителей. Поэтому к ним следует обращаться как к остальным мусульманам: они также связаны акыдой и шариатскими нормами, и перед ними стоит задача переосмысления своей лояльности и отречения (аль-валя ва аль-бара) в соответствии с исламскими принципами.
