На протяжении более трёх десятилетий Сомалиленд находится в уникальном положении в рамках международной системы. Это регион, обладающий основными атрибутами государства — управлением, системой безопасности и относительной стабильностью, однако лишён ключевого элемента с точки зрения международного права: международного признания в качестве независимого государства.
В последнее время Сомалиленд вновь резко вышел на первый план на фоне сообщений и аналитических материалов, свидетельствующих о растущем интересе со стороны еврейского образования, стремящегося вынести вопрос Сомалиленда на международную арену с целью его признания в качестве независимого от Сомали государства в обмен на условия и обязательства, которые Сомалиленд должен будет выполнить в случае такого признания.
Корни этой проблемы уходят в колониальную эпоху. Земля Сомалиленд до 1960 года находилась под британским протекторатом, после чего добровольно объединилась с Итальянским Сомали, образовав государство, известное сегодня как Сомали. Это объединение произошло без сбалансированных конституционных договорённостей, что привело к глубокому перекосу в распределении власти и богатств. С распадом сомалийского государства в начале 1990-х годов страна погрузилась в гражданскую войну, и в 1991 году политическая и племенная элита северных регионов в одностороннем порядке объявила об отделении и восстановлении так называемой Республики Сомалиленд.
Несмотря на одностороннее провозглашение независимости и отсутствие международного признания, Сомалиленду удалось выстроить модель, относительно отличающуюся от остальной части Сомали. Здесь были сформированы местные институты власти, проведены внутренние выборы, созданы структуры безопасности, сумевшие обеспечить минимальный уровень стабильности, а также налажены ограниченные внешние связи. Регион действует в сложной региональной среде как образование, не признанное международно, но вынужденное выстраивать внешние отношения ради обеспечения безопасности, экономики и собственного выживания.
Его внешняя политика опирается на два базовых принципа: во-первых, избегание прямых столкновений с соседними государствами; во-вторых, заключение практических, не затрагивающих суверенитет договорённостей вместо полноценных международных соглашений.
Наиболее значимыми остаются отношения с Эфиопией. Эта страна не имеет выхода к морю, и порт Бербера представляет для неё жизненно важные ворота в Аденский залив. По этой причине Эфиопия рассматривает Сомалиленд как политического и экономического союзника, между странами сложились торговые, логистические и оборонные договорённости, а также неофициальное дипломатическое представительство. При этом Эфиопия так и не пошла на официальное признание Сомалиленда, стремясь избежать прямого конфликта с федеральным правительством Сомали.
Что касается Джибути, то отношения с ней носят обычный характер, в них преобладает приграничное и племенное взаимодействие наряду с заметным соперничеством, прежде всего в портовой сфере. Джибути выступает против отделения Сомалиленда и поддерживает территориальную целостность Сомали.
Отношения с федеральным правительством Сомали характеризуются политическим разрывом и противостоянием: Могадишо рассматривает Сомалиленд как мятежный регион. В то же время отношения с Пунтлендом носят глубоко враждебный характер, поскольку Пунтленд отстаивает федеративную модель в рамках сомалийского государства, тогда как Сомалиленд придерживается курса на полную независимость.
Исходя из этого, можно сказать, что Сомалиленд не является полностью изолированным, а лишь находится в состоянии политической блокады: у него есть практические партнёры, но нет официальных союзников, и все связи ограничены рамками частичных договорённостей.
Сегодня Сомалиленд вновь оказался в центре внимания из-за своего расположения на одном из ключевых мировых торгово-военных маршрутов. Это сделало его объектом борьбы за влияние на Африканском Роге между США, Китаем, Россией, Турцией и странами Персидского залива, а также еврейским образованием. Всё это происходит на фоне усиливающейся слабости центрального сомалийского государства и его всё большей зависимости от внешней поддержки.
Именно в этом контексте еврейское образование выдвинуло вопрос признания Сомалиленда на политическую авансцену. Биньямин Нетаньяху в пятницу, 27 декабря 2025 года, публично заявил о намерении признать его в качестве независимого государства в рамках подходов, связанных с «Авраамовыми соглашениями». Инициатива встретила почти полное международное неприятие: в тот же день правительство Сомали объявило о своём категорическом отказе признать любые шаги еврейского образования в отношении того, что оно называет «сепаратистским регионом».
Этот шаг еврейского образования обусловлен целым комплексом мотивов. В их числе — стремление извлечь стратегическую выгоду из географического положения Сомалиленда, что даёт ему дополнительное геостратегическое присутствие в регионе, близком к Ближнему Востоку. Сюда же относится желание углубить вовлечённость в процесс «Авраамовых соглашений» и расширить круг нормализации в Африке и на Ближнем Востоке. Кроме того, в политических кругах обсуждаются идеи возможного переселения палестинцев на территорию этого региона — предложения, используемые как политические манёвры в рамках проектов депортации, будь то в рамках прежних американских планов или же в рамках их повторного продвижения.
Эти шаги нельзя рассматривать как моральный жест со стороны образования, которое само захватило чужую землю, изгнало её народ и продолжает совершать против него преступления геноцида и насильственного переселения. Происходящее следует понимать в рамках стратегической доктрины этого образования, а именно: признание Сомалиленда служит защите политики навязывания свершившегося факта, пересмотру понятия международной легитимности и оправданию установления связей с непризнанными образованиями. Это долгосрочная правовая инвестиция, а не безобидный прецедент.
При этом, несмотря на возможные геополитические выгоды, подобное признание несёт серьёзные политические и оборонные риски, которые могут перевесить ожидаемую пользу, особенно в таком нестабильном регионе, как Африканский Рог. Среди наиболее значимых угроз - враждебная реакция Африканского союза, отвергающего пересмотр колониальных границ; срыв попыток еврейского образования получить статус наблюдателя в африканских институтах; обострение борьбы за влияние с Сомали, Турцией и Египтом; а также подрыв собственного правового дискурса еврейского образования, которое публично отвергает навязывание свершившегося факта силой. В итоге вопрос Сомалиленда может превратиться из стратегической возможности в политико-оборонное бремя.
История Сомалиленда вновь подчёркивает, что Африканский Рог превращается в открытую арену борьбы за влияние, где геополитические расчёты доминируют над принципами международного права, что наглядно демонстрирует несостоятельность существующего мирового порядка. Интерес еврейского образования к этому региону не случаен: он продиктован осознанием его морского и военного значения, особенно в районе Баб-эль-Мандеба и Красного моря.
Будущее Сомалиленда зависит не столько от решения этого образования или любого другого внешнего игрока, сколько от баланса сил в Африканском Роге и от способности местных и региональных акторов осознать, что расчленение слабых государств может принести краткосрочные выгоды, но чаще всего открывает двери к затяжным и более глубоким конфликтам, контролировать которые впоследствии не в силах никто.
На фоне американских планов по дроблению государств региона, особенно мусульманских стран, на мелкие враждующие образования и поддержки внутри них борьбы за власть с целью разрушения инфраструктуры и истощения народов и их богатств на жителей региона ложится обязанность осознать эти замыслы. Эти проекты направлены на раздел их стран и разграбление ресурсов в пользу колонизаторов руками марионеточных правителей, заботящихся лишь о сохранении своей власти и награбленного, за счёт своих стран и их народов.
О, народ Сомали, о, народы Африки! Коренной путь к восстановлению достоинства и чести заключается в том, чтобы вместе с этой Уммой встать на путь возобновления исламского образа жизни путём установления Второго Праведного Халифата по методу пророчества и изгнание колонизатора с наших земель. Этого невозможно достичь одними желаниями, для этого необходимо свергнуть шайку правителей, управляющих по выдуманным человеком законам, созданным для служения интересам Запада и для отдаления Уммы от её религии, которая и является гарантией её благополучия.
