Венесуэла всегда была близка к Соединенным Штатам, но при Николасе Мадуро она превратилась из страны, вращающейся в сфере влияния США, в геополитический клубок проблем у неё под боком. С этого момента конфликт перестал быть просто разговорами о правах человека или легитимности выборов. Он стал борьбой за, принятие решения в стране, контроль богатств и перекраивание географии влияния.
Администрация Трампа выдвинула лозунг «спасения венесуэльского народа», как делала это и в других частях мира. Но исторический опыт ясно показывает, что Америка враждует не с деспотизмом как таковым, а с режимами, выходящими из-под её повиновения. Ведь сколько существует режимов куда более жестоких, чем режим Мадуро, которые пользовались американской безусловной поддержкой лишь потому, что открыли свои рынки, отказались от своего суверенитета и связали свою безопасность с её волей?
Следовательно, проблема не в том, как Мадуро управляет страной, а в том, чьи интересы он обслуживает.
В основе этого конфликта негласно лежит нефть. Венесуэла обладает крупнейшими в мире подтверждёнными запасами нефти, и одного этого факта достаточно, чтобы понять остроту давления на неё. Это ещё и усилилось тем, что американские компании были отстранены от добычи венесуэльской нефти, а значительная часть нефтяного экспорта была переориентирована на Китай и Россию.
В этом смысле Мадуро был не просто президентом нефтяной державы, а хранителем стратегического богатства, вышедшего из-под контроля Америки, а в колониальной логике США это считается преступлением, которому не может быть прощения.
Сближение Венесуэлы с Россией и Китаем выглядит как прямой вызов доктрине Монро — принципу, согласно которому на протяжении более ста лет Америка рассматривает Латинскую Америку своей исключительной зоной жизненных интересов. Однако Венесуэла распахнула двери для китайско-российской оси без разрешения на то Вашингтона. Именно здесь и кроется подлинная опасность: «непокорное» государство принимает геополитических соперников США в её непосредственном региональном пространстве. В политическом мышлении Америки это воспринимается как недопустимый стратегический вызов.
Кроме того, США опасаются превращения венесуэльского опыта в притягательный пример для других стран, а также распространения самой идеи освобождения от гегемонии и разрушения «святости» американской альтернативы как единственного варианта.
Происходящее в Венесуэле полностью разоблачает американский дискурс, смывая с него все косметические слои морали. Речь никогда не шла о свободе народа. Речь шла о подорванном влиянии, о богатстве, вышедшем из-под контроля, и о режиме, отказавшемся быть вассалом. Так повторяется одна и та же история в разных частях мира: тот, кто выходит из системы, сначала оказывается в изоляции, затем становится мишенью — не потому, что он тиран или диктатор, а потому, что осмелился быть независимым.
И пока народы не восстановят трезвое осознание происходящего и не разберут по частям риторику «спасения», приходящую извне, они будут и дальше расплачиваться за конфликты, которые ведутся не ради них, а за их счёт.
Исламская Умма тоже должна осознать истинную сущность Америки: не надеяться на её помощь и не искать у неё победы. Напротив, ей следует избавиться от её гегемонии и от правителей-предателей, которые служат Америке, и обрести самостоятельность в принятии решений через установление своего Праведного Халифата по методу пророчества. Только так она обретёт настоящую жизнь, как сказал Всевышний Аллах:
يَا أَيُّهَا الَّذِينَ آمَنُواْ اسْتَجِيبُواْ لِلّهِ وَلِلرَّسُولِ إِذَا دَعَاكُم لِمَا يُحْيِيكُمْ
«О те, которые уверовали! Ответьте Аллаху и Посланнику, когда он призывает вас к тому, что дарует вам жизнь» (8:24).
И таким образом Умма спасёт мир как от Америки, так и от всех остальных колониальных держав.
