Дело Эпштейна — это не единичный аморальный поступок и не индивидуальное отклонение от якобы здоровой системы. Это откровенное разоблачение природы капиталистической системы как образа жизни, изначально порочной в своей основе. Дело Эпштейна вскрывает не падение отдельных личностей, а падение целой системы, построенной на отделении ценностей от веры, на возведении капиталистической выгоды в критерий всего, на использовании «свободы» как прикрытия для распущенности и на превращении человека в законодателя над собой вместо того, чтобы быть рабом Аллаха.
Когда дети подвергаются насилию в самом сердце так называемого «цивилизованного мира», а судебные дела закрываются, едва приближаясь к центрам денег и власти, и одного человека приносят в жертву, чтобы защитить правящую структуру — мы имеем дело не с ошибкой в применении, а с кризисом самой идеологии и законодательства. Капиталистическая система, основанная на выгоде, а не на истине, порождает преступление, если оно служит её интересам, и покрывает преступников, когда это нужно для своего существования.
Западная цивилизация, будучи материальной и утилитарной не обладает устойчивыми критериями справедливости, потому что она лишила откровение верховенства и передала его ограниченному человеческому разуму, подверженному страстям и интересам. Поэтому она способна «защищать» женщину лишь в той мере, в какой это служит капиталистической выгоде, и «оберегать» ребёнка лишь до тех пор, пока это не противоречит интересам власти и денег.
Так называемые «права женщины» — это не подлинное человеческое возвышение, а функциональное средство. Так называемые «права ребёнка» — это не незыблемая ценность, а избирательный инструмент используемый в громких речах. Таким образом женщину они свели к средству, ребёнка — к делу в папке, а справедливость — к выборочной процедуре, которая включается и отключается в соответствии с логикой прибыли и убытка.
Когда разгораются скандалы, к ответственности привлекается не сама система. Вместо этого создаётся нужный нарратив, кризис управляется через СМИ, дабы сама капиталистическая система избежала подлинной ответственности. Порочность сводится к «отдельным случаям», хотя на самом деле преступление является естественным плодом искажённой идеологической основы.
В противоположность этому цивилизационному упадку ислам предлагает принципиально иное видение — не только на уровне моральных принципов, но на уровне системы и власти. Показателен случай когда в 223 году хиджры, во время событий в Амории, мусульманка, которая не обладала ни влиянием, ни рычагами давления воскликнула: «О Мутасим!». Она была всего лишь человеком под властью государства, в котором достоинство считалось шариатской нормой, подлежащей обязательной защите. Халиф осознавал, что власть — это аманат, и что он ответственен за свою паству перед Аллахом, а не перед политической конъюнктурой или прагматическими расчётами. Тогда не создавались комиссии, не велась медийная кампания, а Государство двинулось всей своей мощью, чтобы восстановить мерило истины. Потому что в Исламе достоинство — это не пустой лозунг, а политическое и шариатское обязательство.
Это различие — не историческая деталь, а прямое следствие различия в мировоззренческой основе. В то время как в Европе женщину могли судить за «мыслепреступление», мусульманка училась, обучала других, занималась врачеванием и участвовала в общественной жизни. Университет Аль-Карауин был основан Фатимой аль-Фихри. Оттуда, а также из Андалусии и Сицилии, знания перешли в Европу.
Это было не просто перенесение науки, а передача целостного культурного взгляда, в котором человек рассматривается как раб Аллаха, почтённый своей человечностью, а не оценённый по степени своей утилитарной пользы.
Неверующий Запад всеми своими инструментами и организациями ведёт систематическую глобальную идеологическую атаку, стремясь оторвать мусульманку от её веры и заново дать ей роль в рамках утилитарной системы, где её ценность измеряется пользой для системы, а не достоинством и не шариатскими нормами.
Этот процесс преподносится под лозунгами «освобождения», «расширения прав и возможностей», «феминизма», тогда как по своей сути это является принудительной реинтеграцией в утилитарный порядок, в котором человек оценивается по степени своей полезности для системы. Женщина в нём подчиняется критерию прибыли и убытка, а не критерию достоинства и шариатских норм.
Сегодня, после того как западная цивилизация разоблачила саму себя, я обращаюсь к феминистским движениям и правозащитным организациям, экспортирующим западную идеологию: раскрылась ваша ложь и ваше лицемерие!
Крики девочек в коридорах Запада, и бедственное положение ваших женщин-жертв скандала с Эпштейном нисколько вас не тронули, потому что вы являетесь частью системы, которая защищает преступность, деньги и власть, и вы продаете права тому, кто больше заплатит.
Но именно целомудренная и благородная мусульманка разоблачает вашу порочность и двойные стандарты. Она ставит истину перед вами лицом к лицу: Ислам не превращает женщину ни в товар, ни в лозунг. Её достоинство — это шариатский закон, который государство обязано охранять силой и властью.
Сегодня мусульманка стоит перед выбором, не терпящим колебаний: либо стать инструментом в умирающей цивилизации, попирающей человека, либо стать сознательной частью глобального исламского проекта, восстанавливающего человеческие критерии и почитающего женщину.
Задумайтесь, какая цивилизация заслуживает того, чтобы возглавить человечество? Та, которая глушит крики девочек в коридорах влияния и хоронит их невинность у ног власти и денег? Или та, что сделала крик одной женщины тем что заставило Султана, поднять армию и сотрясти целое государство?
Путь ясен, и в нём нет нейтралитета: либо цивилизация корысти, разложения и морального упадка, либо цивилизация Откровения, справедливости, праведного пути и целомудрия.
قَدْ جَاءَكُمْ مِنَ اللَّهِ نُورٌ وَكِتَابٌ مُبِينٌ
«Явились к вам от Аллаха свет и ясное Писание» (5:15).
