ОАЭ официально объявили о своём выходе из ОПЕК и альянса ОПЕК+ 01.05.2026. Это решение, которое на первый взгляд может показаться лишь техническим экономическим шагом, направленным на увеличение добычи нефти с 3,4 до 5 миллионов баррелей в сутки, в действительности же является признаком важных изменений, которые могут затронуть нынешнюю мировую финансовую систему, отражающую разного рода международные конфликты. Наряду с этим ОАЭ надеются увеличить добычу нефти, чтобы иметь возможность финансировать масштабные проекты, над которыми они работают, прежде всего международный торговый коридор IMEC, соединяющий западные порты Индии с портами Джабаль-Али и Халифа в Эмиратах, а затем — железнодорожные пути, связывающие ОАЭ с оккупированным портом Хайфа через Саудовскую Аравию и Иорданию. Таким образом, потребность в повышении потолка нефтедобычи стала для ОАЭ лишь предлогом для выхода из ОПЕК и ОПЕК+.
Безусловно, этот выход ослабляет ОПЕК — по крайней мере с формальной и политической точки зрения. Однако страны ОПЕК и ОПЕК+ способны компенсировать объёмы добычи ОАЭ и перераспределить их квоты между остальными участниками.
Что касается самих Эмиратов, то для продажи своей нефти вне рамок ОПЕК им придётся реализовывать её по ценам ниже цен ОПЕК. Кроме того, они будут в ещё большей степени зависеть от работающих у них международных компаний, таких как британские нефтяные гиганты BP и Shell, а также французская Total.
Организация стран-экспортёров нефти (ОПЕК) была основана в 1960 году пятью государствами: Саудовской Аравией, Ираком, Кувейтом, Ираном и Венесуэлой. Примечательно, что все они, кроме Венесуэлы, находились под британским влиянием, что позволяет предположить, что с самого своего основания ОПЕК служила британским интересам. ОАЭ присоединились к ОПЕК в 1967 году, ещё до получения так называемой «независимости», когда они были известны как эмират Абу-Даби. Однако политическое влияние Британии на ОПЕК ослабло после того, как Америка сумела устранить её влияние в Саудовской Аравии и Ираке, а также установив военный контроль над Кувейтом в 1991 году, а также избавившись от британского влияния в Иране после 1979 года. Иными словами, все государства-основатели, включая Венесуэлу, так или иначе оказались под влиянием Америки.
Америка в полной мере осознала значение ОПЕК после того, как решила отказаться от золотого финансового стандарта и избавиться от Бреттон-Вудского соглашения, согласно которому доллар обеспечивался золотом из расчёта 35 долларов за унцию золота. Тогда Америка нашла свою опору в нефти, которая является основой мировой экономической жизни. Несмотря на то что ОПЕК в то время ещё не находилась под американским контролем, а король Саудовской Аравии Фейсал не был американским агентом, США сумели оказать влияние на организацию ОПЕК и на её лидера — Саудовскую Аравию — соблазнив их возможностью повысить цены на нефть более чем в пять раз: с 2,25 до 12 долларов в период между 1972 и 1974 годами. Это произошло на фоне Октябрьской войны 1973 года, которую Египет и Сирия вели против еврейского образования.
Таким образом Америка чрезвычайно эффективно использовала ОПЕК, что привело к возникновению системы нефтедоллара (петродоллара), основанной на выпуске долларов пропорционально объёму мировой торговли нефтью, осуществляемой исключительно в американской валюте.
Эта система оставалась в значительной степени стабильной вплоть до присоединения к ОПЕК девяти новых государств в рамках формата, получившего с 2016 года название ОПЕК+. Именно с этого времени начали звучать предположения о возможности торговли нефтью вне долларовой системы, после чего доля нефтяных сделок вне системы нефтедоллара достигла примерно 20% мирового объёма торговли. А учитывая, что ОАЭ теперь больше не обязаны продавать нефть исключительно за доллары то, объем продаж нефти вне системы нефтедоллара, вероятно, увеличится.
Да, нефтедобывающие государства — как входящие в ОПЕК, так и в ОПЕК+ — владеют месторождениями. Однако реальный контроль над ценой на нефть по-прежнему сосредоточен в столицах старого и нового колониализма — в Америке и Британии, и в меньшей степени и во Франции — через так называемые шесть крупнейших нефтяных компаний:
— американские ExxonMobil, Chevron и ConocoPhillips;
— британские Shell и BP;
— французская Total.
Эти компании — не просто экономические структуры, а политические инструменты, действующие в рамках стратегии внешнего контроля. И хотя некоторые государства владеют самими запасами нефти, однако именно эти шесть компаний контролируют технологии глубоководной добычи, глобальные сети переработки и, что ещё важнее, торговлю так называемой «бумажной/виртуальной нефтью» на биржах Нью-Йорка и Лондона. На этих биржах обращаются бумажные, то есть фиктивные баррели в объёмах, превышающих объёмы реальной нефти в тридцать раз. Именно там цена определяется в соответствии с интересами крупнейших инвестиционных фондов Уолл-стрит и лондонского Сити, что делает нефтяные государства заложниками колебаний на фондовых биржах, в которых они сами фактически не имеют права голоса.
Рассматривать нефть как инструмент колониализма — это не просто обращение к истории, а реальность, в которой мир живёт сегодня. Контроль над источниками энергии и морскими путями транспортировки нефти между континентами означает контроль над сердцебиением мировой промышленности и влиянием на центры тяжести, которые нуждаются в этом жизненно важном ресурсе, но сами практически им не обладают, — такие как Европа и Китай.
Сегодня Америка напрямую использует нефть как инструмент санкционного давления — как это происходит в отношении Ирана и стран Персидского залива, — либо косвенно, как в случае с Европой и Китаем. Что же касается России и Британии, то они в значительной степени защищены от подобных санкций благодаря наличию собственных нефтяных месторождений или гигантских нефтяных компаний, таких как Shell и BP, которые в своё время поглотили американскую компанию Amoco.
Что касается потери Америкой около 20% её способности производить доллары из-за торговли нефтью вне долларовой системы, то США уже несколько лет работают над созданием новой системы выпуска доллара для компенсации своих финансовых потерь или в конечном счёте, для полной замены системы нефтедоллара — особенно если её поддержание будет требовать постоянных геополитических конфликтов.
Более 15 лет назад Америка начала использовать систему валютных свопов, которую Федеральная резервная система США назвала «swap lines» — линиями валютного обмена. В перспективе Вашингтон стремится развить эту систему так, чтобы она в итоге заменила механизмы Всемирного банка и Международного валютного фонда, окончательно избавившись от остатков финансового порядка, возникшего после Второй мировой войны в результате Бреттон-Вудского соглашения.
Парадоксально, что Америка отказалась от золотого стандарта в разгар ожесточённой войны на Ближнем Востоке, и сегодня она стремится изменить или окончательно демонтировать остатки Бреттон-Вудской системы через ещё более жестокую войну в этом же регионе. Всё это неизбежно ведёт к дальнейшему обнищанию народов и всё большему погружению мира в трясину лишений и бедности.
Особенно уродливым этот колониальный контроль видится, когда смотришь на страны, владеющие «чёрным золотом», но живущие в полной нищете. Нигерия — крупнейший производитель нефти в Африке — представляет собой наиболее болезненный пример. Пока такие гигантские компании, как Shell и Total, получают миллиардные прибыли от месторождений в дельте Нигера, сама страна страдает от уровня бедности, превышающего 40%, катастрофического экологического разрушения и нехватки продовольствия!
Подобная ситуация наблюдается и в Индонезии, которая до приостановки своего членства, когда-то была активным членом ОПЕК. Из-за отсутствия собственных технологий и чрезмерной зависимости от иностранных компаний в сфере бурения и разведки, Индонезия превратилась из экспортёра нефти в государство, вынужденное импортировать её для удовлетворения потребностей своего огромного населения, что сделало её бюджет заложником цен мировых бирж, контролируемых торговыми центрами в Техасе и Лондоне.
Согласно докладам организации Oxfam, опубликованным в апреле 2026 года, шесть крупнейших нефтяных компаний получают прибыль, достигающую почти 3000 долларов в секунду, что отражает масштабы организованного разграбления богатств. В то время как страны глобального Юга страдают от удушающих долгов и последствий климатических изменений, эти прибыли используются для укрепления финансовой мощи западных акционеров, покупки политической лояльности и ведения войн против народов.
Подлинное освобождение нефтедобывающих стран начинается не просто с выхода из международных организаций, как это сделали ОАЭ, а до этого Катар, а с овладения технологическим потенциалом и создания независимых центров ценообразования, способных разрушить монополию западных фондовых бирж.
Но прежде всего необходимо освободиться от политической зависимости от Америки и Британии во всех сферах жизни.
Без этого нефтяной баррель так и останется ошейником, связывающим возможности народов Нигерии, Индонезии и других нефтедобывающих стран с центрами принятия решений на Западе в клещах колониализма, но под вывесками «свободной торговли» и «общих интересов».
