В сентябре 2026 года во Франции начались забастовки учителей, протестовавших против нехватки педагогов и плачевного состояния школ. Затем к протестам присоединились учащиеся, что привело к закрытию школ, и демонстрациям в ряде городов. После того как правительство предложило жёсткие меры бюджетной экономии, круг требований расширился и стал охватывать государственные расходы, заработную плату и уровень жизни.
На фоне растущего недовольства дороговизной топлива, энергии и повседневных товаров протесты охватили и другие сферы. К ним подключились рыбаки, энергетики, полицейские и профсоюзы.
В последних демонстрациях приняли участие около 550 тысяч человек. Хотя большинство протестующих сохраняли мирный характер, в некоторых акциях участвовали радикально настроенные группы и лица, занимавшиеся погромами. В результате отдельные протесты переросли в мародёрство, поджоги и столкновения с полицией.
На фоне этих событий президент Эмманюэль Макрон, вместо того чтобы искать глубинные причины кризиса, попытался сосредоточить внимание общества на мародёрстве и погромах, воспользовавшись широким освещением этих эпизодов в СМИ!
Однако сведение всей ситуации лишь к подобным эксцессам не устраняет корней проблемы и не объясняет ни масштаб протестов, ни разнообразие участвующих в них групп. Кризис, как признавал это и сам Макрон, связан со структурными дисбалансами, накапливавшимися годами. Среди наиболее заметных — рост государственного долга, низкая производительность, недостаточные объёмы производства в ряде отраслей, а также другие экономические и социальные проблемы.
Сводить кризис во Франции к одной-единственной причине — значит чрезмерно упрощать реальную картину. Так президент США Трамп связывает часть проблем западных стран с иммиграцией, другие же указывают на внутренние противоречия капиталистической системы, усугубившие экономические и социальные кризисы.
При всей значимости этих факторов нельзя упускать из виду ещё один аспект, а именно сокращение экономических привилегий, которыми Франция пользовалась благодаря своему военному и политическому влиянию в Африке, особенно на севере и западе континента.
Здесь необходимо вспомнить о французском колониализме и оставленном им наследии экономических привилегий. На протяжении десятилетий колониализм был одним из источников экономического влияния Франции и позволял ей выстраивать неравноправные отношения с рядом своих бывших колоний. После Второй мировой войны, на фоне набиравших силу освободительных движений, Франция устремилась перестроить отношения со своими колониями так, чтобы сохранить свои интересы и влияние даже после окончания прямого колониального господства.
Именно в этом контексте в декабре 1945 года, при Шарль де Голле, после ратификации Францией Бреттон-Вудских соглашений был создан африканский франк. По данным Института Брукингса, тогда он стал валютой, использовавшейся во французских колониях в Африке. Сегодня африканский франк, обменный курс которого привязан к евро по-прежнему используется в 14 странах континента в рамках так называемой зоны франка КФА.
Французское казначейство гарантирует конвертируемость этой валюты в рамках установленных денежных соглашений. При этом соответствующие договорённости предусматривают размещение части валютных резервов в казначействе Франции. Согласно опубликованным отчётам, в рамках этих механизмов доля таких отчислений составляла 50%.
Эта система вызвала широкую дискуссию о валютном суверенитете африканских государств и их самостоятельности в принятии экономических решений, а также о том служит ли это взаимным интересам или же лишь увековечивает французское влияние, но уже в новых формах.
Помимо валютных механизмов, важной опорой французского влияния в Африке остаётся присутствие французских компаний. Хотя Франция далеко не единственный инвестор в регионе, её компании вложили значительные средства в экономику ряда африканских стран. По данным газеты France Today, общий объём французских инвестиций в Африке составляет около 51 млрд евро и распределён более чем между 4400 филиалами французских компаний.
Кроме того, экспорт Франции в страны Северной и Западной Африки в 2022 году достиг примерно 33 миллиардов евро. Эти данные французской таможни приводит сайт «Noon Post» в публикации от 4 октября 2023 года.
Особое место в этом контексте занимает вопрос природных ресурсов, прежде всего урана в Нигере. Его добыча исторически была тесно связана с интересами французских компаний, и в первую очередь компании Orano, работающей в атомной отрасли.
На протяжении многих лет Нигер был одним из источников поставок урана для французской атомной промышленности. Поэтому отношения между двумя странами давно вышли за рамки обычного торгового сотрудничества и затронули более широкий круг вопросов, от суверенитета над природными ресурсами до распределения доходов от их эксплуатации.
В последние годы отношения Франции с рядом африканских государств заметно ухудшились, что сопровождалось сокращением её военного присутствия в странах Сахеля. В 2022–2023 годах французские войска покинули Мали, Нигер и Буркина-Фасо на фоне обострения политических разногласий и проблем в сфере безопасности. В ноябре 2024 года Чад объявил о прекращении соглашений о военном сотрудничестве с Францией и потребовал вывода французских войск со своей территории. Вслед за ним аналогичный шаг предпринял и Сенегал.
Макрон и сам не скрывал трудностей, с которыми Франция сталкивается в Африке. В выступлении 27 февраля 2023 года, посвящённом французской дипломатической стратегии в Африке, он говорил о происходящих там переменах и растущей международной конкуренции на фоне ослабления позиций Франции в ряде экономических и стратегических сфер.
Однако экономические проблемы Франции не ограничиваются лишь утратой внешнего влияния. Одновременно с серьёзными трудностями сталкивается и французский бизнес. Газета «Аль-Араби аль-Джадид» в публикации от 6 декабря 2025 года со ссылкой на Банк Франции сообщила, что за двенадцать месяцев, завершившихся в декабре 2025 года, в стране было зарегистрировано 68 564 случая банкротства компаний.
Стоит отметить, что на Африку приходится лишь небольшая доля внешней торговли Франции. По данным, приведённым сайтом Noon Post 4 октября 2023 года, она составляла около 5,3%. Таким образом, несмотря на историческую значимость экономических связей с континентом, его удельный вес во французском внешнеторговом обороте остаётся сравнительно невеликим.
По мере расширения присутствия китайских, американских и других международных компаний на африканских рынках позиции ряда французских предприятий ослабли. Некоторые из них были вынуждены сократить деятельность или вовсе уйти с отдельных рынков.
Очевидно, что влияние в ряде стран Северной и Западной Африки долгое время открывало перед Францией широкие экономические и стратегические возможности, тогда как многие африканские государства, обладая огромными природными богатствами, продолжали страдать от бедности и экономической отсталости. Этот контраст закономерно заставляет задуматься о характере отношений, сложившихся в колониальную эпоху, и о том, насколько их последствия сохраняются после обретения так называемой «независимости».
Поэтому я обращаюсь ко всем мусульманам и особенно к народам Африки:
Ослабление французского влияния в некоторых африканских странах — важный шаг на пути освобождения от колониализма, но он не должен стать конечной точкой. Подлинное освобождение не достигается одним лишь выводом иностранных войск или прекращением соглашений о военном сотрудничестве. Для этого необходима настоящая экономическая и политическая независимость, основанная на Исламе.
Если на смену французскому влиянию придёт американское, российское или китайское, это не обеспечит интересов африканских народов, а лишь воспроизведёт прежнюю зависимость в новых формах.
Задача состоит не в том, чтобы заменить одну иностранную державу другой, а в том, чтобы построить государство, способное самостоятельно распоряжаться своими ресурсами, направлять богатства на развитие страны и выстраивать международные отношения на основе Исламской акыды. Народы Северной и Западной Африки обладают огромными природными ресурсами, стратегическим положением и богатым исламским наследием. Они способны построить процветающее будущее при условии, что требование освободиться от иностранного влияния превратится в практический проект возрождения, предусматривающий экономическую самостоятельность, создания сильных институтов и достижения единства в интересах и позициях.
Так пусть же перемены, происходящие сегодня в Африке, станут началом нового этапа подлинной независимости, основанной на акыде великого Ислама.
