Согласно официальным данным, Узбекистан планирует вступить во Всемирную торговую организацию до конца 2026 года. Власти объясняют этот шаг стремлением увеличить экспорт своей продукции, привлечь инвестиции и повысить конкурентоспособность своей экономики. Стоит учитывать, что подобные заявления лишь приукрашивают реальное положение дел в глазах населения, поскольку любая масштабная экономическая интеграция несёт не только новые возможности, но и порождает серьёзные риски. При этом одним из первых с последствиями подобных преобразований, вероятнее всего, столкнётся аграрный сектор Узбекистана.
На протяжении многих лет Россия была одним из основных рынков сбыта узбекской сельскохозяйственной продукции. Однако в последние годы Москва стала использовать миграционную и внешнеторговую политику как средство политического давления. В результате узбекская продукция задерживалась на границе и портилась, из-за чего некоторые предприниматели несли значительные убытки, вплоть до банкротства. Поэтому стремление Ташкента диверсифицировать экспортные направления и искать альтернативные рынки сбыта было вызвано одновременно экономической необходимостью и усиливающимся геополитическим давлением.
Увеличение ВВП стало для Узбекистана одной из приоритетных задач: власти рассчитывают таким образом сократить дефицит бюджета, нарастить экспорт и привлечь инвестиции. Поскольку внешний долг страны уже превысил 48 млрд долларов, улучшение экономических показателей рассматривается властями как необходимое условие для сохранения доступа к новым внешним заимствованиям. В противном случае покрывать дефицит бюджета станет значительно сложнее.
Важным уроком для государства и общества Узбекистана могут послужить протесты фермеров, прокатившиеся по Европе в последние годы. Во Франции, Германии, Польше, Нидерландах, Бельгии, Италии и других странах фермеры массово выступали против роста цен на топливо и удобрения, высокого налогового бремени, чрезмерной бюрократии и усиливающейся конкуренции со стороны импортной продукции. Участники протестов подчёркивали, что отдельные экологические меры Европейского союза привели к повышению производственных издержек, из-за чего местным сельхозпроизводителям стало сложнее выдерживать конкуренцию. Под давлением протестов властям ряда стран пришлось пойти на уступки: снизить отдельные налоги, отложить введение некоторых экологических требований и пересмотреть меры в сфере импорта.
Ещё одним вопросом, который сегодня активно обсуждается, является урбанизация, обычно преподносимая как естественная составляющая экономического развития. Однако отток людей из сёл и сельской местности может привести к нехватке рабочей силы, менее эффективному использованию земель и сокращению производства продовольствия, что, в свою очередь, способно отрицательно сказаться на продовольственной безопасности страны. При этом одним из основных аргументов в пользу ускорения подобного курса является лозунг о необходимости соответствовать европейским стандартам.
Одновременно с августа началось обязательное оформление учёта и идентификации животных, а также было усилено ветеринарное наблюдение. Согласно официальным разъяснениям, данная система призвана повысить качество регулирования и контроля, однако она может быть использована и для более точного определения объёма имущества и материальных активов, находящихся у населения, расширения налоговой базы и установления практически всеобъемлющего контроля, в то время как западный капитал стремится извлечь из этих процессов всё большую прибыль.
Продолжение государством этого курса несёт риск того, что крупные иностранные компании со временем займут доминирующее положение в аграрном секторе Узбекистана, вытеснив местных дехкан и фермеров и поставив их в зависимость от этих корпораций. Отдельные признаки подобного процесса уже проявлялись с выходом китайских компаний на узбекский рынок, и дальнейшее развитие в этом направлении может привести к тому, что часть сельхозпроизводителей вообще откажется от работы в отрасли. Именно формирование такой зависимости и является одной из ключевых целей Запада.
Кто же стоит за этими решениями и требованиями?
Западные капиталистические круги используют различные международные инициативы и экспертные структуры для продвижения собственных политических и экономических интересов. В этом контексте необходимо рассматривать и деятельность Джеффри Сакса и проекты Сети решений в области устойчивого развития (SDSN), реализуемые в Узбекистане и Центральной Азии, как часть более широкой линии такого воздействия. При этом сам Узбекистан активно участвует в проведении соответствующих реформ.
Согласно заявлениям Билла Гейтса, его инвестиционная структура приобретает значительные площади сельскохозяйственных земель в Соединённых Штатах. Однако речь идёт не только о частной инициативе одного инвестора: на протяжении последних пятнадцати–двадцати лет крупные инвестиционные и пенсионные фонды всё активнее скупают сельхозугодья, рассматривая их как стратегический актив. Среди них — CalPERS, инвестиционная компания Билла Гейтса, TIAA, Фонд целевого капитала Гарвардского университета и Farmland LP. Эти фонды и компании вкладывали средства в сельскохозяйственные активы в США, Бразилии, Австралии, Канаде и Новой Зеландии, а теперь и Центральная Азия рассматривается ими как одно из перспективных стратегических направлений на будущее.
Вступление Узбекистана во Всемирную торговую организацию не должно происходить за счёт интересов местных предпринимателей и фермеров, а также природных богатств страны. Напротив, государство должно создать такие экономические условия, при которых отечественные производители смогут успешно конкурировать на рынке, и предусмотреть действенные правовые механизмы, не позволяющие бесконтрольно передавать стратегические богатства страны в чужие руки. Ведь забота об интересах страны проявляется не в лозунгах, а именно в подобных практических решениях.
Сегодня перед Узбекистаном стоит важнейшая задача — прежде чем встраиваться в международную экономическую систему, необходимо тщательно осмыслить долгосрочные политические и экономические последствия такого шага. Ведь если одна форма экономической зависимости от внешних сил сменяется другой, это вовсе не обеспечивает народу благополучия. Сначала зависимость от Советского Союза, затем влияние России, а сегодня ориентация на Запад и зависимость уже от него — такой путь никогда не приведёт страну к самостоятельному развитию.
Для мусульманских стран высшим критерием должны служить не экономические системы, выдуманные людьми, а предписания Всевышнего Аллаха. Исламская экономика не ставит своей целью концентрацию богатства в руках узкой группы людей, а направлена на его справедливое распределение и обеспечение интересов всего общества. Всевышний Аллах сказал:
كَيْ لَا يَكُونَ دُولَةً بَيْنَ الْأَغْنِيَاءِ مِنْكُمْ
«Чтобы богатство не обращалось лишь между богатыми из вас» (59:7).
