Любой, кто следит за американской политикой в Сирии, видит, насколько настойчиво Вашингтон стремится закрепить своё влияние и установить полный контроль над страной. Америка пытается направлять переходный период по нужному ей пути и воздействовать на новую сирийскую администрацию так, чтобы внутренняя и внешняя политика страны, её политический облик и даже характер будущего государственного устройства отвечали американским интересам и представлениям. Поэтому рассчитывать на то, что Вашингтон позволит Сирии обрести подлинную политическую независимость и ту стабильность, о которой американские власти постоянно говорят, не приходится.
Именно этим объясняется целый ряд требований, которые Америка предъявляет новой администрации. Прежде всего от Дамаска добиваются выстраивания отношений с государствами региона в соответствии с американским видением ближневосточной политики. Поддержку новых властей в Дамаске Вашингтон увязал сразу с несколькими политическими и оборонными вопросами: борьбой с «терроризмом», защитой этнических меньшинств, продолжением переговоров в сфере безопасности и постепенным сближением с еврейским образованием — вплоть до нормализации отношений и присоединения к «Авраамовым соглашениям».
Уже ни для кого не секрет, что прежде Америка делала всё возможное, чтобы подавить революцию в Шаме и сохранить у власти своего агента Башара. Однако Всевышний Аллах оказал милость жителям Шама и даровал им победу. Тиран и его приспешники бежали, а вчерашние революционеры пришли к власти. Но, оказавшись у руля, они передали Америке право определять политический курс страны, не осмеливаясь ослушаться её или отвергнуть выдвигаемые ею требования.
И всё же страх Америки и Еврейского образования никуда не исчез. Их по-прежнему тревожит дух джихада, пульсирующий в сердцах жителей Шама. Именно его Америка стремится искоренить в первую очередь, понимая, что без этого окончательно подчинить Сирию не удастся. Одной лишь зависимости правителей недостаточно, поскольку она не гарантирует, что народная база, поддерживавшая революцию, и искренние муджахиды однажды не выступят против навязанного им курса, тем более что именно они составляют значительную часть новой сирийской армии.
В установлении контроля над Сирией участвует сразу несколько сторон, и новые власти страны отводят себе в этом процессе вполне определённую роль, стремясь оправдать ожидания Америки. Они сохранили прежнюю конституцию и действующее светское законодательство, тем самым закрепив модель гражданского государства, лишённого исламской идентичности, и отодвинув законы Шариата в сторону. За более чем два года после падения режима Асада изменения в правовой сфере так и остались незначительными и едва заметными.
Тот же курс проявляется и в кадровой политике. Новая администрация сохранила значительную часть прежнего государственного аппарата, объясняя это необходимостью использовать накопленный опыт и невозможностью обойтись без старых специалистов. В результате многие представители прежней системы по-прежнему занимают важные и чувствительные должности, а оправданием этому служат рассуждения о сохранении гражданского мира и многообразия сирийского общества.
Особую роль играет так называемое «национальное примирение», благодаря которому многие из тех, кто до падения Башара был причастен к преступлениям против участников революции, фактически получили возможность уйти от ответственности. В то же время сама народная база, вынесшая на себе основную тяжесть революции, принесшая огромные жертвы и пережившая самые жестокие преступления, оказалась отодвинута на второй план и лишена своих прав. И здесь неизбежно возникает вопрос: неужели ради этого были принесены в жертву сотни тысяч жизней?!
Одним из главных способов погасить революционный дух стал постепенный отказ от прежних лозунгов, целей и принципов революции. Власти всё дальше отходят от её основных принципов и фактически разворачивают курс в противоположную сторону: светские законы сохраняются, исламские идеи вытесняются из общественного пространства, а порой под запрет попадает даже исламская символика. Так, 24 августа 2025 года Министерство обороны Сирии издало распоряжение, запрещающее военнослужащим носить какие-либо нашивки и символы, кроме официально утверждённых самим ведомством.
Одновременно на первый план политической риторики вновь вышла давно изжившая себя идея «национального государства», через которую всё чаще определяются официальные позиции и принимаются политические решения. Палестина и происходящее в Газе фактически перестали рассматриваться как дело, непосредственно касающееся Сирии. Максимум, к чему сегодня сводятся требования Дамаска, — это возвращение к соглашению о разъединении сил, заключённому с еврейским образованием в 1974 году при посредничестве тогдашнего госсекретаря США Генри Киссинджера.
Показательно и то, что некоторые сирийские чиновники уже предпочитают говорить не «революция», а «кризис». Само слово «революция» постепенно вытесняется из официального политического языка, а вместе с ним пытаются стереть и те смыслы, идеи и цели, которые оно несёт в сознании людей. Это ещё один шаг навстречу требованиям Америки, стремящейся искоренить революционный и исламский дух среди жителей Шама. Подобными действиями новые власти стремятся доказать Вашингтону свою благонадёжность и заслужить его одобрение, даже ценой довольства Аллаха и вопреки устремлениям искренних жителей Шама.
Однако политическим влиянием дело не ограничивается. Америка стремится взять под свой контроль и богатства Сирии, прежде всего её нефтегазовые ресурсы. К разработке месторождений, восстановлению инфраструктуры и геологоразведке были привлечены несколько американских компаний, причём весь этот процесс проходит под непосредственным контролем американского посланника Тома Баррака. После того как 4 февраля 2026 года Chevron подписала соглашение о разведке нефти и газа в сирийских территориальных водах Средиземного моря, Том Баррак заявил: «Самый заметный след Америки — это Chevron... Куда приходит Chevron, туда приходят и американские интересы».
Помимо Chevron, в сирийском нефтегазовом секторе работают и другие американские компании. По некоторым данным, доля одной из них в восстановлении и эксплуатации нефтяного месторождения Румейлан превысила 60%.
Не меньшее значение для Америки имеет и само географическое положение Сирии. Её положение позволяет связать Ирак со Средиземным морем, а как известно маршруты транспортировки энергоресурсов имеют для Вашингтона особое стратегическое значение.
Но и энергетикой дело не ограничивается. Многие государственные активы и общественно значимые отрасли передаются в частные руки, что ещё прочнее закрепляет в стране капиталистическую модель и сосредоточивает богатства в руках владельцев капитала и крупных корпораций. При этом насущные проблемы людей остаются без должного внимания, бедность и нищета растут, а население всё больше погружается в повседневную борьбу за выживание. В результате людям становится всё труднее следить за происходящими политическими переменами, а отказ от принципов, которые ещё недавно казались незыблемыми, проходит для власти значительно легче.
Той же цели служит и сохранение привязки Сирии к международным законам и институтам системы ООН, что удерживает страну в рамках существующего международного порядка. Одновременно её экономику всё теснее связывают с Международным валютным фондом, Всемирным банком и другими международными финансовыми структурами, превращая экономическую зависимость в дополнительный рычаг давления на политические решения.
Отдельное место в этой политике занимает формирование новой сирийской армии. Здесь свою роль играет еврейское образование, которое систематически уничтожает склады вооружений, прежде всего тяжёлое оружие и ракеты, а также регулярно вторгается на сирийскую территорию, шаг за шагом захватывая новые участки. И всё это происходит практически без ответа — ни военного, ни сколько-нибудь серьёзного политического.
Поскольку основу новой армии составляют бывшие участники революции, следующим шагом стало изменение её идейной основы. Военнослужащим навязывают представление о том, что задача армии ограничивается защитой национальных границ, а тех, кто не принимает такой подход, постепенно оттесняют и исключают из её рядов.
Но ещё опаснее меняется сам состав вооружённых сил. В армию включают формирования, которым чужд джихадистский настрой, прежде всего «Сирийские демократические силы» (СДС), которые ещё недавно воевали против новой власти. Теперь этот процесс называют «интеграцией», причём проходит он под непосредственным контролем Америки. Президент Сирии Ахмед аш-Шараа в интервью The Washington Post, опубликованном 11 ноября 2025 года, заявил: «Я считаю, что лучшим решением было бы поручить находящимся в Сирии американским войскам контроль над интеграцией «Сирийских демократических сил» в правительственные войска».
Таким образом, и перестройка армии под американским надзором становится частью общего плана, в котором каждому участнику сирийской сцены отведена своя роль. Конечная же цель этого процесса — окончательно закрепить контроль Америки над Сирией.
Сорвать этот замысел смогут лишь те искренние люди, которые вернут себе право самостоятельно принимать решения, пресекут вмешательство государств, строящих против нас заговоры, и уповают на Аллаха, Который оказал нам милость и даровал победу. Нам же следует искренне стремиться к установлению правления Аллаха на земле, чтобы обрести достоинство и успех как в этой жизни, так и в Последней.
