Регион Великих африканских озёр переживает один из самых сложных и затяжных конфликтов в мире. Напряжённость между Руандой и Демократической Республикой Конго обостряется всякий раз, когда накапливаются старые этнические, политические и экономические проблемы. Исторически этот конфликт берёт своё начало с геноцида 1994 года, подъёма вооружённых ополчений и соперничества региональных сил за контроль над колоссальными богатствами региона, прежде всего редкими полезными ископаемыми. На фоне эскалации насилия в течение 2025 года мы наблюдаем вмешательство США с инициативой, которую охарактеризовали как способную изменить ход кризиса.
Попробуем кратко рассмотреть корни конфликта и переплетение интересов, включая американские, оценив перспективы мира и возобновления конфликта.
Поворотным моментом стал геноцид в Руанде в 1994 году, после которого сотни тысяч хуту бежали на восток Конго. Этот масштабный исход вызвал серьёзные напряжения между беженцами и их противниками, такими как Силы освобождения Руанды, действующие на территории Конго (FDLR). К числу ключевых причин этой трагедии относились следующие факторы:
– колониальное наследие: Бельгия, колонизировавшая Руанду с 1916 года, сознательно заложила этнический раскол, объявив тутси «превосходной расой», наделив их оружием, властью и доступом к образованию, тогда как хуту подверглись дискриминации;
– политическая и социальная дискриминация: после получения независимости в 1962 году власть перешла к хуту, что привело к ожесточённому противостоянию с тутси и бегству тысяч из них в Уганду, Бурунди и Конго. В конце 1980-х годов был создан Руандийский патриотический фронт, а в 1990 году он начал вооружённое наступление против правительства хуту. Власти использовали это для разжигания всеобщей атмосферы этнической ненависти. 6 апреля 1994 года был сбит самолёт с президентом Хабьяриманой, и без доказательств ответственность возложили прежде всего на Руандийский патриотический фронт и в целом на радикалов тутси.
Слабость государства и провал международной системы, которая не вмешалась и отказалась назвать происходящее геноцидом до тех пор, пока не стало слишком поздно, привели к тому, что тутси и умеренные хуту были оставлены на произвол судьбы перед машиной массовых убийств. Итогом стали около 800 тысяч убитых за сто дней.
Резню остановило наступление сил Руандийского патриотического фронта, их вход в столицу, падение правительства, возглавившего геноцид, и бегство тысяч его исполнителей, включая политических деятелей. Здесь, как это часто бывает, вмешалась ООН — скорее, чтобы воспользоваться ситуацией, а не для прекращения массовых убийств.
С 1994 по 2000 год начался этап восстановления государства под контролем Руандийского патриотического фронта во главе с Полем Кагаме. Была сформирована коалиционная правительственная структура, сотни тысяч руандийских беженцев, как хуту, так и тутси, вернулись из Уганды, Бурунди и Танзании. Были проведены суды над причастными к преступлениям, вооружённые ополченцы хуту были разоружены, а большинство их бойцов бежало в Конго, ранее называвшейся Заир. Именно с этого момента Руанда оказалась втянута в Первую конголезскую войну 1996 года и Вторую в 1998 году. В 2000 году Поль Кагаме официально стал президентом Руанды.
В период с 2010 по 2022 год влияние Руанды стало активно распространяться на восток Конго. Связи Руанды с вооружёнными группировками в Конго существенно укрепились, и её постоянно обвиняли в безусловной поддержке таких движений, как M23 — вооружённой группировки, соперничающей с ополченцами хуту на территории Конго. Формально это вмешательство объяснялось стремлением предотвратить возвращение ополченцев хуту, однако восток Конго одновременно является регионом, исключительно богатым золотом, колтаном, оловом и другими ресурсами, критически важными для электронной промышленности.
В этот период Руанда стала одной из наиболее динамично развивающихся экономик Африки при сохранении жёсткого авторитарного режима. Кагаме изменил конституцию, позволив себе оставаться у власти до 2034 года, и нередко прибегал к физическому устранению политических оппонентов.
С начала 2022 года вооружённые группировки, прежде всего M23, установили контроль над ключевыми районами добычи полезных ископаемых, такими как район Рубая. Движение получило стабильный источник дохода за счёт налогообложения горнодобывающей деятельности. Впоследствии M23 захватила крупные города восточного Конго, включая Гому и Букаву. На этом фоне активизировались международные обвинения в адрес Руанды в финансировании M23 оружием и личным составом, однако официальные лица отвергали эти обвинения.
Именно здесь появляется инициатива Трампа от 27 июня 2025 года. Руанда и Демократическая Республика Конго подписали мирное соглашение при американском посредничестве, получившее название «Вашингтонские соглашения». Трамп пригласил лидеров двух стран в Вашингтон, чтобы закрепить договорённости и придать им исторический характер. Соглашение предусматривало вывод руандийских войск с востока Конго в течение 90 дней, создание рамок экономической интеграции между двумя странами, формирование совместного механизма безопасности для координации оборонных вопросов, контроля над оружием и роспуска неофициальных вооружённых формирований M23 и FDLR, а также допуск частных международных, прежде всего американских, инвестиций в горнодобывающий сектор Конго. Именно этот пункт и является ключевой целью Трампа — установить контроль над горнодобывающими районами как средство снижения зависимости США от Китая в сфере стратегических минералов.
Согласно заявлениям Трампа, который назвал соглашение историческим, оно завершает одну из самых продолжительных войн в мире. Он заявил: «Это великий день для Африки и великий день для всего мира… сегодня мы добились успеха там, где многие потерпели неудачу, завершив одну из самых ужасных войн, которые знало человечество» (Washington Post, 27 июня 2025 г.).
Но обеспечит ли это соглашение устойчивый мир или же оно будет лишь отсрочкой перед новым взрывом?
Как возможность мира оно выглядит привлекательно, поскольку США заинтересованы в стабилизации ситуации ради контроля над минеральными ресурсами, а население региона крайне истощено последствиями многолетней войны. Однако угрозу нового обострения создаёт целый ряд факторов.
- Движение M23 по-прежнему активно на востоке Конго и обвиняется в получении поддержки со стороны Руанды.
- Истинным мотивом соглашения является не сам мир, а доступ к природным ресурсам и редким минералам и открытие рынка исключительно для американских компаний.
- Роспуск ополченцев — условие, легко выполнимое на бумаге и крайне сложное в реальности.
- До настоящего времени продолжают поступать сообщения о столкновениях и нападениях на востоке Конго.
- Часть местных сообществ в Конго считает, что мир навязан извне и не затрагивает глубинных причин конфликта, поскольку этнические проблемы остаются нерешёнными и игнорируются при каждом новом кризисе.
Рост роли Руанды как небольшой региональной державы делает её своего рода «кинжалом» в сердце Центральной Африки — подобно роли, которую играет еврейское образование в разделении континентов. Руанда располагает хорошо организованной армией и значительным влиянием в Мозамбике, Центрально Африканской Республике и Конго, а также пользуется сильной поддержкой США. Это позволяет Руанде играть роль, значительно превосходящую её географические и демографические масштабы. Через неё Америка будет обеспечивать свою геоэкономическую безопасность и вход крупнейших американских корпораций в регион. Присутствие США будет оформлено как «законное» через международные соглашения, а Конго сохранится в статусе слабого гиганта, постоянно нуждающегося в американской поддержке, что позволит беспрепятственно грабить его ресурсы и препятствовать Китаю и другим силам в освоении конголезских полезных ископаемых. Уровень стабильности будет определяться выполнением американской формулы: «контролируемый мир + американские инвестиции + руандийское влияние = стабильность».
Заключённый мир может сохраниться, но это не факт. Конфликт между двумя странами — это не просто пограничное столкновение, а результат десятилетий этнической напряжённости, региональных вмешательств и борьбы за ресурсы, которые сегодня стали не просто экономическим ресурсом, а будучи редкими минералами, являются стратегическим национальным оружием. Подлинный успех зависит от способности сторон превратить политические обязательства в реальность на местах, именно здесь и заключается главная проблема: предложенное решение не устраняет конфликт целиком и не лечит его коренные причины, а лишь обслуживает сиюминутные интересы.
И потому вопрос остаётся открытым: смогут ли Руанда и Конго превратить американский «момент мира» в устойчивый путь вперёд, или же соглашения так и останутся на бумаге — временным перемирием в потенциально затяжной войне?
