В мире, измотанном войнами, слово «мир» звучит достаточно привлекательно, чтобы под его прикрытием запускались самые масштабные и в тоже время самые туманные проекты. И когда в качестве вывески для нового международного совета призывают Газу — израненную и истощённую, — создаётся впечатление, будто мир наконец решил прислушаться к боли. Однако шокирующая ирония заключается в том, что Газа, от имени которой был представлен этот совет, полностью отсутствует в его составе.
Нет ни упоминания сектора Газы, ни описания её страданий, ни указания на совершённые там массовые убийства, ни установление личностей, ответственных за её разрушение. Словно Газа это всего лишь мимолётное событие, являющееся предлогом для создания новой международной организации, которая говорит не столько о трагедии, сколько использует её как платформу для переустройства мира.
О «Совете мира» было объявлено как о структуре, призванной заняться восстановлением Газы, однако вскоре стало ясно, что его устав наделяет его куда более широкими функциями: управление вооружёнными конфликтами по всему миру, «содействие стабильности» и восстановление так называемого надлежащего порядка. Здесь и начинают возникать серьёзные вопросы: с какого момента восстановление разрушенной территории стало путём к изменению международного порядка? Кто наделил тех, чьи руки по локоть в крови, правом определять, что такое мир, где он должен быть реализован и кто входит в число его «хранителей»? И как те, кто снабжает враждующие стороны оружием, подпитывает и раздувает пламя глобальных конфликтов, могут облачаться в мантию миротворцев?!
Устав совета даже не скрывает своей истинной конструкции. Председатель здесь не просто координатор, а верховная власть: он выбирает членов, назначает исполнительные органы, трактует тексты, обладает правом вето и единолично принимает решение о роспуске совета или продлении его полномочий. Таким образом, мы имеем дело не с международной организацией в привычном смысле — даже если прежние организации и были порождением колониальных сил, а с персональным центром принятия решений, замаскированным под правовую лексику. В нём Трамп повелевает и запрещает, словно фараон, взирающий на мир как на своё владение, где даже реки текут для него.
В этом смысле данный совет выглядит не продолжением существующего международного порядка, а его заменой. Организация Объединённых Наций, Совет Безопасности, международное право и всё то, что человечество накапливало в виде норм и правил после крупных войн, подменяется новой структурой, устав которой хранится в Вашингтоне, а все её механизмы приводятся в действие волей единственной личности. Это выглядит как объявление о завершении целой эпохи и начале новой фазы, в которой мир оказывается под властью американской силы и её всеподавляющего могущества.
Самое опасное в этом уставе — это не только концентрация власти, но и превращение страданий народов и их пролитой крови в товар для сделок. Пролитая кровь становится предметом торга, акцией на экранах мировых бирж, приносящей избыточные прибыли в карманы влиятельных и преступных кругов. Здесь мир действительно превращается в хаос и тьму, словно человечеству прямо говорят: кто владеет капиталом — тот участвует в «создании мира», а кто не владеет им — довольствуется лишь той ролью, которая будет ему отведена.
Что же касается кровоточащей Газы, то её загнали в рамки «технократического комитета», который управляет повседневными делами не имея власти над политическими решениями и не предоставляя никаких гарантий, то есть жизнями управляют, а проблемы не решаются. Развалины восстанавливаются, но вопрос о том, кто их разрушил, не задаётся. Так ,боль отделяют от её причины, лечат последствия и наряду с этим виновного защищают от ответственности.
А когда на первый план в стремлении к «миру» оказываются лица, исторически связанные не с решением ближневосточных кризисов, а с их управлением и затягиванием, вопрос становится ещё более острым: возможно ли создать мир теми же инструментами, которыми было создано это разорение?
Этот совет по своей сути не стремится решить трагедию Газы. Он использует её как отправную точку для построения нового мирового порядка — порядка, в котором конфликты и войны управляются как коммерческие сделки, а силе предоставляется особое юридическое прикрытие. В таком мире человечество движется к узаконенному хаосу, где государствам ясно дают понять: выживает только сильнейший, а стабильность доступна лишь тому, кто способен платить.
И когда мир дошёл до этой стадии — управляемый из одного центра, сведённый к воле избранных, принуждённый к покорности силе, которая сама не подчинена законам и навязывает всем власть мечом и надменностью, — он тем самым переживает ту самую историческую минуту, которая предшествовала падению крупных империй.
История не движется лишь в одном направлении. Империи, достигая пика ощущения своей абсолютной мощи, на самом деле уже вступают в фазу заката. Так было с Персией, так было с Римом, так было с каждой силой, возомнившей, что миром можно управлять лишь мечом или законом, написанным под себя.
Пока не пришёл Ислам и мусульмане, которые сокрушили империи Персии и Рима, положили конец тирании, порабощению и зависимости, и утвердили справедливость в разных уголках мира. Тогда Раби ибн Амир, да будет доволен им Аллах, предстал перед Рустамом, военачальником Персии, и произнёс слова спасения для всего мира от преступлений фараонов и высокомерных тиранов: «Мы — народ, посланный Аллахом, чтобы вывести людей из поклонения людям к поклонению Господу людей, чтобы увести людей от несправедливости религий — к справедливости Ислама, из тесноты этого мира — к его широте и к широте мира вечного».
Сегодня мир не может быть спасён от того что его постигло, не обретёт ни стабильности, ни величия, ни справедливости, кроме как через Ислам и Исламское государство — второй праведный Халифат по методу пророчества, установление которого близко, с дозволения Аллаха.
