Иран объясняет новую волну протестов, вспыхнувших в стране в конце декабря, внешним вмешательством. Подобные формулировки для Ирана не новы: они использовались на протяжении десятилетий — начиная с «зелёного движения» 2009 года и далее во время протестов 2017, 2019 и 2022 годов. Во всех этих случаях акцент делался на роли иностранных сил, стремящихся дестабилизировать ситуацию и ослабить государство. Однако это объяснение, каким бы удобным оно ни было для властей, не отвечает на главный вопрос: почему масштаб протестов со временем расширяется, охватывая всё более широкие слои общества, и почему они вспыхивают вновь и вновь?
В принципе, отрицать наличие внешних интересов в происходящем было бы неразумно. Иран является одним из ключевых игроков региона, и нет сомнений, что подрыв его внутренней стабильности способен существенно нарушить баланс сил на Ближнем Востоке. Для его геополитических противников, таких как еврейское образование вместе с союзниками, внутренний кризис в Иране означает ослабление его позиций: снижение способности влиять за пределами собственных границ, сокращение участия в региональных конфликтах и ослабление возможностей отстаивать свои внешнеполитические интересы.
Кроме того, активную роль играет и часть иранской оппозиции за рубежом, которая на протяжении многих лет стремится вынести в мир внутренние проблемы страны и представить протесты как доказательство полной утраты иранским режимом легитимности. Иностранные СМИ, цифровые платформы и политические заявления способствуют усилению эффекта протестов, придавая им дополнительный резонанс и привлекая к ним более широкое международное внимание.
Тем не менее принципиально важно различать использование кризиса и его происхождение, а также глубинные причины. Внешние силы могут извлекать выгоду из сложившейся ситуации, интерпретировать её в своих интересах и даже способствовать эскалации информационного напряжения, однако это не означает, что именно они создали сам кризис.
Насколько правдоподобна версия о внешнем заговоре?
Утверждение о том, что протесты в Иране являются результатом централизованного иностранного курирования, совершенно не соответствует реальной структуре этих протестов. Эти протесты не имеют единого руководства, чёткой идеи или согласованной программы. Они возникают эпизодично в разных регионах страны и по различным поводам, зачастую спонтанно. В них участвуют социальные группы с принципиально разными интересами — от промышленных рабочих и мелких торговцев до студентов и пенсионеров. Требования протестующих варьируются от сугубо экономических до общих политических лозунгов. Всё это указывает не на организованное внешнее воздействие, а на накопившееся внутри общества массовое недовольство. Участие столь разнородных слоёв делает контроль над ходом этих выступлений крайне затруднительным как для властей, так и для внешних наблюдателей.
Главная причина протестов: экономический упадок
В основе нынешних протестов лежит затяжной экономический кризис. Для Ирана он давно перестал быть абстрактной макроэкономической проблемой и превратился в кризис повседневной жизни большинства граждан. Резкое и непрерывное падение курса национальной валюты подорвало доверие к экономической системе и фактически обесценило сбережения среднего класса. За последние годы иранский риал утратил значительную часть своей стоимости. В 2015 году доллар стоил порядка 30–35 тысяч риалов, тогда как к концу 2022 года курс превысил отметку в 400 тысяч. В 2025 году падение ускорилось ещё сильнее: в начале года доллар оценивался примерно в 800 тысяч риалов, а к его концу на свободном рынке превысил 1,4 миллиона. Таким образом, всего за один год риал потерял более 40% стоимости, а за десятилетие — практически всю прежнюю покупательную способность. В сочетании с инфляцией свыше 40% это нанесло прямой и тяжёлый удар по уровню жизни населения.
Рост инфляции, подорожание продуктов питания, жилья и базовых услуг сделали прежний уровень жизни недосягаемым для миллионов семей. Реальные доходы населения сократились, а социальная мобильность — возможность перехода между слоями общества — практически остановилась. В нынешнем кризисе санкции, безусловно, играют значительную роль, однако они лишь усугубляют уже существующие внутренние проблемы: неэффективное управление, коррупцию, структурные перекосы и зависимость экономики от ограниченного числа источников дохода. В результате экономическое недовольство перестаёт быть временным явлением и превращается в хроническое состояние, что делает протесты и демонстрации практически неизбежными.
Итог
Протесты в Иране следует рассматривать не как навязанный извне кризис, а прежде всего как индикатор глубинных внутренних проблем государства. Да, за пределами страны существуют силы, заинтересованные в текущей нестабильности и активно использующие происходящее в своих интересах, однако это следствие, а не причина. Сведение всего происходящего к внешнему заговору позволяет иранским властям упростить картину и уклониться от обсуждения ключевых экономических, политических и институциональных вопросов. Однако именно эти вопросы формируют социальную среду внутри общества. В такой среде протесты перестают быть редким явлением и превращаются в регулярный элемент повседневной реальности Ирана. При таких обстоятельствах слово «исламская» в названии государства всё больше выглядит лишь декоративной формальной вывеской.
